Мудрость и Мужество

Ночь перед боем

Эта ночь не принесла Эгеру ни минуты покоя. У восточной стены кипела лихорадочная работа.
Старый Йонас, казалось, не знал усталости. Его седая борода развевалась на лёгком ветру, а глаза, обычно спокойные, горели лихорадочным блеском.
Из домов несли зеркала, из подвалов крепости спешно извлекали огромные щиты, завернутые в промасленную ткань. Старик придирчиво осматривал каждое изделие, перед тем, как передать его мастерам. Ко всеобщему удивлению, он отбирал наиболее плоские, с некоторым углублением внутрь, при этом обращая внимание на отсутствие царапин на поверхности.
«Такая форма, — объяснял он шотландским офицерам, стараясь выражаться как можно проще. — Лучше всего подходит для того, чтобы наделить отраженные лучи мощью и воспламенить цель быстрее.»
Отобранные зеркала и щиты передавали оружейникам и кузнецам под присмотром Йозефа и Бартоша. Вооружившись ветошью, они тщательно стирали масло и грязь с поверхности металла, а полируя его до блеска.
«Старайтесь не поцарапать, — давал указания Йонас. — Поверхность должна быть гладкой и ровной. От этого зависит многое.»
Сам Йонас удалился заперся в глубине одной из башен, куда не проникал свет факелов. При тусклом свете масляной лампы, он смешивал мелкотолчёное олово с густой, серебристой ртутью. Его руки двигались с удивительной ловкостью и точностью. Он растирал пастообразную массу в каменной ступке, тщательно следя за консистенцией, зная, что малейшая ошибка может сделать смесь бесполезной. Время от времени он наклонялся, вдыхая едкий, но привычный запах, и слегка нагревал посуду над маленьким угольком, чтобы улучшить сцепление металлов.
Готовую смесь женщины выносили наружу в небольших глиняных кувшинах, плотно закрытых деревянными крышками и выстраивали вдоль стены.
Десятки солдат и горожан, по указанию Йонаса, наносили затем на поверхность щитов и зеркал тончайший слой этой смеси, что придавало металлу особо яркий блеск.
«Он гонит нас, как стадо овец, — усмехнулся Алистер, глядя на Йонаса. — Но они слушаются».
Йонас обернулся, его взгляд был холоден. «А иначе никак, Лэрд. Смерть стоит за нами. А им ещё жить и жить.»
Небо начало бледнеть. Йонас склонился над своим квадрантом, что-то быстро шепча себе под нос и проводя вычисления.
К рассвету, когда первые бледные полосы света показались на горизонте, вдоль всей восточной стены выстроились сотни бойцов с отполированными до блеска зеркалами и щитами.
Йонас занял место на площадке высокой башни, откуда открывался широкий вид на османский лагерь. Оттуда и невооруженным глазом было видно, как турецкие артиллеристы хлопотали возле пушек. Лэрд Алистер, Дункан и Фергус стали рядом с ним. Вдруг лицо старика озарила радостная улыбка.
«Взгляните, — обернулся он к шотландцам. — Видите, там, прямо за пушками, они натянули огромное полотно на подпорки. Понимаете, что это значит?»
«Будь я трижды проклят, — ахнул Фергус, — если его не поставили над пороховыми бочками на случай дождя, чтобы порох не промок.»
«А такие полотна, — уточнил Йонас, — обычно пропитывают смолой, чтобы вода не просачивалась сквозь ткань.»
Все четверо обменялись быстрыми взглядами. Они уже понимали друг друга без слов.