Мудрость и Мужество

Битва за Эгер

Первые, бледные лучи солнца, лишь едва коснулись горизонта, когда на крепостной стене, против которой были установлены турецкие орудия, уже выстроились сто пятьдесят шотландских солдат со щитами и зеркалами у ног наготове. Сам Йонас лично разделил их на два отряда, по правую и левую сторону стены, на расстоянии нескольких ярдов друг от друга. Перед каждым из солдат, прямо на стене, лежал небольшой деревянный брусок с нанесенными на него отметками делений поворота и наклона. Правым отрядом командовал Фергус, над левым принял начало Дункан. Сам лэрд остался недалеко от Йонаса. Старый мастер был спокоен, но его плотно сжатые губы показывали глубокое внутреннее волнение.

«Объясняю последний раз, — обратился он к солдатам по гэльски. — Щиты и зеркала поднимаете только по моему сигналу, не раньше. Держите их прочно, старайтесь не качать и не уронить. Каждый отряд будет получать от своего командира приказы о повороте на деления, по моим указаниям. Заклинаю вас всем святым, a bhalaich, четко выполнять приказания. Передвигать именно на такое количество делений, как будет сказано! После команды стоять неподвижно, ни одного движения! От этого зависят не только ваши жизни, но и спасение всех людей в крепости.»

Бойцы повернулись к востоку. Яркий свет солнца уже бил им прямо в глаза, заставляя щуриться, но ни один не дрогнул. Фергус и Дункан заняли места на флангах своих отрядов. Внизу, турецкие стрелки уже подкатывали огромные каменные ядра к пушкам.

«Поднять щиты!» — Прогремел голос Йонаса и сразу же сто пятьдесят дисков взметнулись над стеной. поднял свой квадрант, его взгляд метался от восходящего солнца к смоляным тентам.

«Первая группа! Отвес на деление «ТРИ»! Наклон на деление «ДВА»!»

«Вторая группа! Отвес на деление «ТРИ»! Наклон на деление «ОДИН»!» — Йонас поднял свой квадрант, его взгляд метался от восходящего солнца к смоляным тентам, под которым стояли бочки с порохом.

Фергус и Дункан проревели приказы для своих отрядов.

Сотни рук одновременно начали аккуратно поворачивать и наклонять щиты. Полированная поверхность ловила луч, отражая его обратно на восток, в сторону вражеского лагеря.

Затем команды посыпались одна за другой:

«Первая группа! Чуть влево! Медленно!»

«Вторая группа! Правее, выше!»

«Так держать! Не двигаться!» — послышался наконец приказ для обеих групп. Это был самый критичный момент. Йонас, словно хирург над раной, внимательно следил за османскими тентами, прикрывающими бочки с порохом.

Врагу это казалось лишь хаотичным мерцанием. Османы прикрывали глаза рукавами, щитами, чтобы не ослепнуть от нестерпимого света, льющегося со стен, и пропустили момент, когда сотни солнечных зайчиков собрались в единый, смертоносный пучок на поверхности полотна, натянутого над пороховыми бочками, и вдруг по нему стало растекаться тлеющее пятно. Все это длилось не больше минуты, но всем казалось, что прошла целая вечность.

«Что это такое? — недоумевал Ахмед-паша, прикрывая глаза ладонями. — Что задумали эти гяуры?»

«Ага, — крикнул он командиру артиллеристов. — Почему молчат пушки? Я тебя спрашиваю, сын собаки, почему не открываете огонь?»

«Сейчас, паша-эффенди, — отозвался тот. — Сейчас мы…»

Досказать он не успел. Пронзительный крик вырвался из его горла. Из-под смоляного тента потянулась тонкая струйка дыма, быстро превращаясь в более густой, зловонный столб. Секунда… две… и полотно охватило густое пламя. Горящие языки просмоленной материи полетели вниз, прямо на бочки с порохом, с которых уже предусмотрительно успели снять крышки.

Мощные взрывы потрясли весь турецкий лагерь! Огненный шар взмыл в вверх. В воздухе мелькали стволы огромных орудий, сорванных силой взрыва с лафетов, странно искривленные фигуры артиллеристов. Крики боли и ужаса прокатились вокруг, чудовищное сотрясение почвы валило с ног османских воинов. Лошади, сорвавшиеся от ужаса с привязей, носились по всему лагерю, топча всех кто попадал им под ноги, наводя еще больший ужас.

«Шайтан, сам шайтан пришел на помощь гяурам!» — раздавались истошные крики. Многие ударились в паническое бегство, даже не думая, куда бегут, только бы оказаться подальше от этого страшного места.

Алистер Мак-Дугал, наблюдавший за хаосом, охватившим врага, ощутил прилив сил. Дункан и Фергус ликовали, сжимая кулаки. План сработал!

Старый паша Ахмед, испуганный и багровый от ярости, наблюдал за этим безумием. Но его огромный боевой опыт уже подсказал нужное решение. Он заметил, что из всей его армии только колонна янычар сохранила подобие боевого порядка.

«Касим-ага! — рявкнул он, тряся кулаком в сторону крепости. — Если ты не хочешь окончить жизнь на колу, веди янычар на приступ, ЖИВЕЕ!»

Ахмед-паша рассчитывал, что янычарский отряд сумеет завязать бой на стенах с защитниками крепости и продержаться до тех пор, пока в лагере схлынет паника и может будет послать им подкрепление. Он понимал, что это его последняя возможность взять Эгер.