Мудрость и Мужество

Битва за Эгер (завершение)

Касим-аге стоило немалых трудов заставить янычар двинуться на крепость. Этим закаленным воинам пришлось повидать немало сражений, но подобного они не видели никогда. Яркий свет со стен, за которым последовал колоссальный взрыв, вызвал суеверный страх даже у них. Только привычка к жесточайшей дисциплине заставила их остаться в строю, но сама мысль о том, чтобы двинуться на крепость внушала им непреодолимый ужас. Несмотря на понукания аги, ни один из них не оказался в силах сдвинуться с места.

«Трусы, дети свиньи, — кричал Касим-ага, размахивая ятаганом. — Позор гвардии повелителя мира! Если не пойдете на приступ, прикажу с каждого содрать шкуру и повесить на дереве, на корм стервятникам! О, за какие грехи Аллах заставил меня командовать стадом трусливых шакалов, пожирателей навоза!»

Даже эти страшные оскорбления не помогали. Янычары угрюмо выслушивали их, стискивая зубы и отворачивая глаза от разъяренного командира.

И тут высокие ворота Эгера с лязгом распахнулись, выпуская наружу лавину шотландских воинов. Первыми шли закованные в добротные кожаные доспехи офицеры, Алистер, Фергус и Дункан. За ними, плечом к плечу, следовал основной отряд.

Слегка колыхались на ходу килты – сотни складок ткани, чьи цвета говорили о принадлежности к клану Мак-Дугал. Светло-зеленый цвет переплетался с тонкими полосами оранжевого и едва заметными нитями светло-синего на фоне кремово-белой основы.

Мускулистые, загорелые ноги шотландцев были обуты в грубые кожаные ботинки, часто обернутые полосами ткани до колен. На поясах, поверх килтов, крепились широкие кожаные ремни, поддерживающие метательные ножи-дирки и короткие, но смертоносные мечи-клейморы в простых кожаных ножнах.

Солдаты несли на плечах длинные аркебузы. Их лица были суровы и сосредоточены, взгляды устремлены вперед, на ощетинившуюся копьями и ятаганами орду янычар. В воздухе чувствовалась не только решимость, но и глухая ярость людей, готовых сражаться до последнего вздоха за свою честь и за тех, кого они поклялись защищать.

По команде лэрда, отряд внезапно остановился на расстоянии двадцати ярдов от врага.

Раздались пронзительные музыкальные звуки. Волынщики отряда по приказу командира заиграли боевой гимн клана Мак-Дугал.

«Целься, — скомандовал Алистер. — Плутонгами, огонь!»

Залп из аркебуз внес брешь в янычарские ряды. Стрелки действовали спокойно и слаженно. Бойцы первого ряда, выстрелив, опустились на корточки, давая возможность второму ряду стрелять поверх их голов. Потом также поступал второй ряд, давая выстрелить третьему, затем освобождали простор для четвертого.

Как ни странно, именно эта стрельба в упор привела янычар в чувство. Война была их привычным занятием, смерть в бою была для них предназначением.

«Смерть гяурам!» — раздались выкрики. Сомкнув ряды, янычары грозно рванулись вперед.

"Вперед, горцы! За Венгрию и Шотландию!" - проревел Лэрд Алистер. Он первым бросился в рукопашную, его огромный двуручный меч сверкнул в утреннем свете.

С дикими, гортанными криками "Alba gu bràth! Air adhart Albann!", шотландцы врезались в ряды наступающих янычар.

Мощные клейморы горцев с легкостью перерубали пики и ятаганы, сокрушая вражеские доспехи. Дирки мелькали в ближнем бою, нанося быстрые, смертельные уколы.

Великан Фергус орудовал аркебузой как дубиной, сметая врагов со своего пути. Дункан, прихватив один из щитов, сослуживших им хорошую службу на стенах, как тараном сбивал им с ног янычар, прямо под клинки наступающих бойцов.

Килты развевались, когда воины уклонялись от ударов и стремительно атаковали сами. Цветные полосы мелькали, словно языки пламени в этом котле сражения. Несмотря на численное превосходство врага, шотландцы уверенно двигались вперед. В каждом движении, в каждом ударе чувствовалась решимость не отступить, сражаться до конца, даже если их килты обагрятся кровью их врагов и их собственной.