Мудрость и Мужество

Обвинение и спасение

В крепости царило смятение.

Трое стражников епископа вместе с одним из палачей в черном капюшоне и монашеской рясе вязали веревками во дворе Йонаса. На голову старика нахлобучили высокий конусообразный колпак с изображением дьявола и надписью "колдун и еретик". Йонас был бледен, но сохранял спокойствие. Он не произнес ни слова даже тогда, когда палач намотал на руку конец веревки и так резко дернул, что старик едва не упал. Он молча пошел вслед за мучителем.

Солдаты, растерянные, недоумевающие, толпились во дворе и тихо переговаривались, не зная что делать дальше.

Фергус, рыча как раненый лев, метался по обеденному залу. Его лицо было искажено яростью и беспомощностью.

— Как это возможно?! — рычал он, ударяя кулаком по столу. — Сжечь нашего спасителя?! За что?!

— Успокойся, Фергус. — мрачно произнес сержант Финн. — Это же приказ епископа. Мы не можем не подчиниться.

Тем временем, шум и крики разбудили раненого лэрда Алистера, дремавшего наверху в своей комнате.

— Илона, — позвал он верную сиделку. — Что там случилось?

Дверь открылась, и Илона вошла в комнату. Её лицо было мокрым от слёз.

— Ничего, — произнесла она тихо. — Совсем ничего. Постарайся уснуть, это сейчас самое лучшее.

— Что значит уснуть? Что за шутки? Я пока еще военный комендант Эгера, в крепости от меня не может быть никаких секретов. Если я спрашиваю, мне должны отвечать!

Его резкий тон заставил Илону только глубоко вздохнуть, но когда он попытался встать с постели, она метнулась к нему, пытаясь остановить. Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ну, — произнес он повелительным голосом.

Женщина испустила глубокий вздох.

— Епископ обвинил Йонаса в колдовстве и приказал сжечь! На площади уже готов костёр!

Лэрд Мак-Дугал резко встал. Боль пронзила его раненый бок, но он не обратил на это внимания. Его глаза горели огнём.

— Сжечь? — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то дикое. — Этого не будет. Фергус, сюда. Немедленно!

Фергус и Финн вошли в комнату. Лэрд пошатнулся. Воины бросились к нему, чтобы поддержать.

— Мой лэрд, вы слишком слабы, — сказал Фергус.

— Слабость? — Мак-Дугал оттолкнул их руки. — Слабость — это позволить несправедливости торжествовать. Срочно собери солдат. Прикажи волынщикам приготовиться. Мы выступаем!

По всей крепости разнеслись приказы. Солдаты выстраивались во дворе в плотную колонну, шеренга за шеренгой. Алистер спустился во дор. Несмотря на сильную боль, он держался прямо. Фергус и Финн шли рядом, поддерживая его. За ними шла гордая и бесстрашная Илона.

На главной площади Эгера уже высился позорный столб, окружённый вязанками хвороста. Палачи в чёрных капюшонах неторопливо раскладывали солому у основания костра. Горожане, сгрудившись поодаль, шептались, их лица были бледны от страха. Многие опускали головы, стискивая зубы и стараясь не встретиться взглядом с Йонасом. Несколько женщин рыдали.

В центре площади, в окружении своих дворян и монахов, стоял епископ, его алые одежды выделялись на фоне серых стен.

Его лицо выражало фанатичную уверенность в своей правоте. Он поднял руку, призывая к тишине. "Этот еретик, враг апостольского престола, погрязший в дьявольском колдовстве, должен очиститься в огне! Его мерзкие деяния навлекли гнев Божий на нашу землю!"

Но тут воздух расколол резкий, пронзительный звук. Это были волынки Мак-Дугалов.

Их протяжные, набирающие мощь боевые ноты заставляя всех вздрогнуть.

Епископ обернулся, его лицо исказилась недоумением, затем вспыхнуло гневом. Толпа горожан, сгрудившаяся у костра, начинает расступаться, образуя проход. Через этот прохода, медленно, с достоинством, шли волной шотландские горцы.

Во главе колонны шёл Алистер Мак-Дугал, одетый в свой боевой, тёмно-синий и зелёный килт, перекинутый через плечо и закреплённый на груди брошью. Поверх него — видавший виды кожаный дублет, а на поясе — широкий клеймор. Его длинные волосы разметались по плечам, а лицо покрыто боевой раскраской — тёмными линиями.

Рядом с ним, словно его тени, шли Фергус и Финн. Фергус в своём боевом килте, с тускло поблескивающей стальной кирасой на груди, с каменным лицом, держал руку на лезвии меча. Финн, с его растрёпанными рыжими волосами, также был облачён в килт, но без кирасы, с лёгким кожаным жилетом поверх рубахи и топором в руке.

За ними, широким, неотвратимым потоком, двигались солдаты. Их килты — из грубой шерсти, в тех же сине-зелёных тонах, но разные по узору, — колыхались в такт их шагам. Их лица были суровы и полны решимости.