Мулло (уральское сверхъестественное #1)

Глава 3. Немного странный Захар

Сторож Градского кладбища оказался тем еще перцем. Отвечал он односложно и каким-то особенно тошнотворно плавным механическим голосом. Саша подумал о том, что парень овладел уникальным искусством говорить долго, витиевато, местами даже красиво, но абсолютно ни о чем конкретном. И Денис, видимо, испытывал похожие чувства, потому что стоял рядом и взирал на кладбищенского сторожа в неприятном восхищении.
- То есть ты никогда не видел здесь женщины в белом? Ну или фигуры в белом? - спрашивал раз в десятый Денис.
- Нет, ребята. Конечно, если бы вы спросили меня, видел ли я что-то странное вообще на Градском кладбище, я бы сказал что, да видел. Клятву бы, конечно, я вам не дал, но ответил бы вам от души и в душу утвердительно. Потому что сказано в библии, не клянитесь небом, ибо оно престол божий. Прости господи за святотатство мое, - сторож перекрестился, с огоньком в глазах поглядел на большое распятие, висящее над прислоненными к стене пустыми надгробиями - заготовками.
И продолжил свою пустопорожнюю речь.
- У нас, ребятки, что ни день, то странности на кладбище случаются. Бывает всякое ребята. На то она и жизнь. Да, что вам объяснять, вы калачи тертые, местами побольше меня знаете.
Вот кстати, история недавно была. Боря - копщик могил на гвоздь ржавый наступил. Только что я с ним, как вот с вами на этом самом месте разговаривал, а вот мы уже несем нашего Борю хоронить. Потому что сказано…
- В писании? - поинтересовался Саша.
- Нет, - мотнул головой сторож. - Сказано умными людьми, прежде чем ступать по земле, посмотри куда нога у тебя приземлится. Гвоздь был таких размеров, что можно было стену насквозь пробить. Мужики вытащили гвоздь и Боря домой поехал, хотя сказал что в больницу. А назавтра он не вышел на работу, сказал что заболел из-за гвоздя. И ведь это нормально? Ведь гвоздь такой большой был. А через два дня Бори не стало. Столбняк.
- Может быть, Боря перед смертью видел женщину в белом? - с надеждой спросил Денис.
- Перед смертью многие люди видят разные видения, - голос сторожа приобрел бархатистость и Саша подумал, что сторож мог бы вести передачу на канале “Спас”. - Но ни женщин, ни мужчин в белом мы тут никогда не видели. Ни-ког-да.
- То есть, можно сказать весь Челябинск видел у вас на кладбище фигуру в белом. Куча людей фотографировали её, постили в контакте. Даже видео на ютубе есть “Странная челябинка бродит по кладбищу и не показывает лицо”. А ты - сторож этого кладбища не видел её? Кстати, как тебя зовут?
- Нормальные люди меня зовут Захаром, - представился сторож.
- Захар, - сказал Саша. - Я Александр, а это вот Денис. Мы самые нормальные люди. Больше того, мы мечтаем, чтобы на родной земле воцарилась одна сплошная нормальность. Без сверхъестественного и странного. Вот настолько мы с другом нормальные люди. Согласись, Захар, не по людски это, когда неупокоенная душа по земле ходит?
- Да, не по людски, - кивнул Захар. - Да, вот только нет такого исключения из правил, чтобы кто-то от смерти ушел. Всех земля матушка успокоит. И богатых и бедных, и мужчин и женщин. А та нехристь в белом платье, не иначе как очередной сатанист из секты свидетелей воскрешения икающего кота. Я вам не рассказывал, но был тут у нас случай. Кота принесли похоронить рядом с хозяином, хоть и нельзя это. А кот как давай икать! И ожил кот и было ещё много знамений после чуда воскрешения. Сказано ведь, кто обидит одного из малых сих, тот меня обижает…
Саша тяжело вздохнул. Полчаса пролетели незаметно в содержательной беседе. За окном завывал ветер и стучался в деревянные плохо закрытые рамы.
Саша обвел взглядом жилую сторожку, больше похожую на мастерскую. В углу стоит метла, грабли, лопата почему-то черенком вниз. На вешалке висит распятая на крючках жутко вонючая одежда, а под вешалкой валяются немыслимо вонючие кроссовки. Они изношены до такой степени, что смахивают на размозженную кувалдой голову ушастого зайца. В полуметре от окна четыре надгробия подпирают стену.
В самом начале разговора Захар, как обычно непонятно зачем, упомянул, что ему доверили доработать эти надгробия. Ведь руки у него после мест не столь отдаленных - золотые, глаз алмаз, а сердце так вообще…
- Захар, ты сказал, что у тебя бриллиантовое сердце? - спросил Саша.
Речь Захара прервалась. Повисла тишина.
- Ну, сказал. Ну и что такого? - неприятно удивился сторож.
Саша только что в ладоши не хлопнул от радости. Ведь ему удалось сбить Захара с его заезженной пластинки.
- Как то не людски это, Захар, - продолжил Саша.
- Нет, ну а как ещё? - нахмурился Захар и почесал левую руку правой. Синие наколки сморщились вместе с кожей.
- Поскромнее бы тебе надо быть. Попроще. Поближе к людям. - сказал Саша.
Захар прямо таки опешил и по растерянному лицу было видно, что не знает как сразу ответить на дерзость.
Ну давай, - подумал Саша, - давай заглотни эту наживку. Он встал и с деланным безразличием уставился в окно. Старался смотреть так, будто не кладбище за окном, а гора Фудзи и человечество впереди ждет неторопливая вечность.
- Чего то ты недоговариваешь, мил человек, - произнес Захар. - Давай-ка будем закруглять базар вокзал. Мне работать вообще-то надо.
- Короче, видел ты эту женщину в белом. А нам почему-то решил наврать, что не видел, - сказал Саша.
Захар молчал.
- Может быть тебе пять тысченок подкинуть за информацию о дамочке в белом? - предложил Денис.
Он вытащил из кармана пятитысячную и помахал перед носом сторожа.
Захар сморщил нос, как от аммиака.
- Чтобы я у мента деньги взял? - зловеще спросил он. - Я ж не отмоюсь вовек. Какие же вы оба неправильные! Как два окуня на дереве. Ну, что вы к этой бабе в белом привязались? Ну, ходит она по Градскому! Ну, видели мы пару раз её! И дальше-то что? Я по трассе когда за грибами еду, так вот там психушка недалеко находится. Вот уж где теток в белом до хрена расхаживает. А тут у нас на кладбище? Ну, подумаешь одна странненькая объявилась. И что такого? Так то Челябинск миллионный город. У нас обязаны быть свои городские сумасшедшие.
- Волосы какого цвета у дамочки? - спросил Саша. - Как выглядит? Особые приметы? Хромает? Голос какой?
- Рыжие длинные волосы, - сказал Захар. - Голоса я её не слышал. Не довелось побеседовать. Довольно высокая. Стройная. Действительно в белом платье до пят.
- А при каких обстоятельствах ты с ней пересекся?
- Я просто хотел ей куртку предложить, чтобы она не мерзла. Это в конце февраля было. Холод собачий стоял. Я по джентльменски ей крикнул, типа: “Возьми, красавица, хоть куртку, а то застудишь там всё себе”.
- А она что?
- Исчезла, - сказал Захар.
- То есть как исчезла? Как джинн сказочный?
- Нет, конечно. Просто белого платья не видать стало на горизонте. Видимо, за памятник спряталась. Или в кусты. Темно уже было. Ничего сложного. Юркнула мышью в сторонку, да и всё. Жизнь такая штука, парни, ты думаешь, что ты её проживаешь, а потом оказывается, что она тебя прожила. Да ведь, парни? Пора вам и честь знать. Жму ваши руки. От души и в душу, так сказать, но мне работать надо.
- Сейчас уйдем, Захар, - сказал Саша. - Ну, а ты сам вообще как? Девочек любишь, как я посмотрю?
- Поболтать люблю с девчонками, да, - пожав плечами, признался Захар, - Говорят дети цветы жизни. А я считаю, что женщины - это попугаи жизни. Что ты им не говорил, они или передразнят тебя или повторят твои слова, выдав за свои. Да, женщины - это попугаи пересмешники. Отчего бы не повеселится с ними, в свободное от работы время? Давай начистоту, начальник, спроси прямо, что хочешь, а потом бери своего молчаливого друга Боба в охапку и валите отсюда.
- Опиши мне лицо этой женщины, - сказал Саша.
Захар вздрогнул и по его телу будто судорога прошла.
Саша сел за стол, передвинул лампу так, чтобы свет падал только на сторожа. Тот этого даже не заметил. А Денис стоял в темном углу мастерской, как привидение одного из многочисленных покойников, совсем рядом лежащих в кладбищенской земле.
Что-то ты темнишь, парень, - думал Саша. - Судя по всему ты дамочку в белом вблизи видел. И что-то она тебе не понравилось, видимо…
- Не видел я её лицо, - сказал Захар. - Я её мог только со спины видеть. Метрах в десяти где-то. Ничего особенного. Баба как баба. Бледная. Волосы рыжие и платье белое, ну выглядит, ясное дело, жутковато. Кладбище все-таки вокруг.
- Что-то ты все равно темнишь, Захар, - сказал Саша.
- Слушайте, парни, я и так вам одолжение сделал, что не выгнал в такую погоду. Идите в свой “Патриот” и с гимном во славу Отчизне нашей валите отсюда куда подальше. Вы меня начинаете напрягать не по детски? Имейте совесть, парни. Нельзя же человеку поперек горла становиться? Спроси себя, Александр, когда дома будешь и в зеркало посмотришься. Вот спроси себя: я кость куриная поперек горла у нормальных людей или я человек сам нормальный?
- Захар, - Саша примирительно показал ладони. - Я вижу ты хороший человек. Но эта девица в белом убивает людей. Всерьез. Мы уверены, что это она убивает. И вчера одним хорошим человеком, с красивым именем Корнелиус, стало меньше на этой земле. У Корнелиуса осталась родная сестра с двумя маленькими дочками. И я очень не хочу, чтобы кто-то оторвал им головы и выпил их кровь.
- Знаю, знаю об этом Корнелиусе. Читал. Но что тут поделать? - пожал плечами Захар. - Это не первое убийство. Вы же, кстати, не настоящие следователи. Вы ничего толком и не знаете. Вы - любители. А вот следаки к нам наведывались. В отличие от вас - романтиков, что ищут рыжую красавицу в белом. Спрашивало следствие о группе людей. О мускулистых таких ребятах, может быть на мотоциклах. Может быть на тонированных машинах. С веревками или цепями на бампере. Чтобы привязать их к голове жертвы и как следует дернуть. А вы, ребятки, зачем-то к этой девчушке в белом привязались. Ни при чем здесь она. Просто шизофреничка.
- Нет, дружище, - сказал Денис. - Мы считаем, что именно это поганка тут замешана.
- А вы как себе это представляете? - изумился Захар.- Такая Анна Ахматова, прогуливается под звездным небом на кладбище провинциальном. Рука Халка у неё, чтобы башку у здорового мужика оторвать. И?..
- Что-что? - насторожился Саша. - Анна Ахматова? Ты что даже Ахматову читал?
- Да, ничего я её не читал, - отмахнулся Захар.
Саша внутри возликовал. Есть! Он что-то нащупал в личности этого одновременно приблатненного и артистичного сторожа. Наконец-то получилось идентифицировать это чувство несоответствия.
Конечно! Бывает, что витиеватость речи свойственна людям из мест не столь отдаленных, но тут было другое. Речь Захара представляла собой французский трюфель в банке “буздякского борща”. Размышляя так, Саша неожиданно спросил сторожа
- А ты кто вообще по жизни, Захар?
- А ты с какой целью интересуешься? И не попутал ли ты, мил человек, мне такие вопросы задавать?
- Ладно, я шучу, - сказал Саша. - Значит, говоришь, нравятся тебе женщины? И хочешь сказать, ты не пытался подкатить к тетеньке, что в гордом одиночестве ходит по кладбищу? Ты любитель природы и тонко чувствующий субъект не пытался, скажем, пощупать её приятные выпуклости и впуклости?
- Грубый я по жизни только с такими как вы, но нежный с девушками.
- Я об этом и говорю, - сказал Саша.
Он встал и прошелся от могильных памятников до шкафчика рядом с печкой. Саша поднял коробку из под Доширака и увидел зачитанную книжку под ней.
- Оскар Уайльд “Портрет Дориана Грея”? Ты читаешь эту книгу, Захар? Серьёзно?
- Нет, ты что? Просто нашел книжку в подсобке. Я на неё вермишель ставлю. Использую вместо дощечки.
- Понятно, понятно. Конечно, ты же порядочный арестант, ты бы не стал петушковые книги читать.
- Нет. Я и не знал, что этот как его там петушиный певец, оказывается, да?
- Оскар Уайльд - он натрадишен ориенташен был.
- Ох ты ж, срань какая! И зачем ты мне это говоришь? - Захар сделал такое выражение лица, будто сожрал горсть лесных муравьев.
Он подскочил, демонстративно выбросил коробку с вермишелью в мусорное ведро. Книжка полетела следом. А сверху он накидал смоченной в коросине ветоши.
- Потом сожгу от греха, так сказать, подальше. Надеюсь не шутки шутите с этим, как ты сказал, Оскар Уэлье. Смотри, Саш, земля круглая. По не знанию тоже можешь заехать не туда, куда отправился в путешествие. Ищешь, так сказать женщину в белом, а найдешь всадника без головы.
- Да ты такой начитанный, Захар, - искренне изумился Денис и даже рассмеялся.
Саша переглянулся с другом и кивнул. Кажется, рыбка попалась на крючок. Он чувствовал, что Захар темнит насчет женщины в белом, но что конкретно он недоговаривает это предстояло выяснить.
Оскар Уайльд. Дориан Грей со своим портретом. Это у нас что? Это такой нарциссизм, самолюбование. Это зеркало души. Это вещи должны быть красивые. Это что-то женственное. Но насколько женственное? А что если…
Сторож Захар вскочил, повинуясь собственным мыслям. Денис приподнял от удивления брови. А Саша прищурился, внимательно разглядывая Захара. Сторож нервно повел плечами. И Саша снова был удивлен. Какое женственное движение плечами получилось у Захара. Так кроткая девушка может поправлять тонкую вуаль на плечах. Да, что с этим сторожем не так? Саша широким шагом подошел вплотную к Захару и, глядя в его расширенные, не моргающие глаза, спросил
- А ты часом не из этих? Которые обожают старые “Мерседесы” с задним приводом? А?
Саша нисколько не беспокоился, что художественно одаренный сторож Захар сейчас достанет его кулаком в челюсть. Денис стоял в шаге от них, он весь подобрался, приготовился. Драться они оба умеют и мигом одолеют любителя портретов Дориана Грея.
Тем более что Захар ничего не сделал. Он стоял и трясся от бессильной злобы. Правая рука его подрагивала, когда он поднимал и опускал её картинным жестом. Саше вспомнились черно-белые фильмы.
- Вон! - сказал сторож Захар. - Убирайтесь вон из моего жилища!
- Жилища, - передразнил его Саша. - Всё таки ты странный парень, Захар. Знаешь, у нас разные друзья есть на кладбищах. Кладбищенских приятелей за последние пять лет по всему Уралу столько наберется, что на хорошие посиделки с шашлыками и водочкой хватит. Вот ты скажи мне, что будет, если я им поясню за некоего сторожа Захара с Градского кладбища? Что он любит те самые заднеприводные “Мерины”?
- Что ты пояснишь, ссука? - не выдержал Захар.
Саша пожал плечами. На губах его заиграла улыбка и он кивнул Денису.
- Видишь, пытается сделать вид, что злится.
- А может вас, ребятки, ножичком почикать? - спросил Захар. Лицо его покраснело и на скулах появились крапинки, как будто он был аллергиком и только что сожрал большой апельсин вместе с кожурой.
- Не нервничай, Захарик, - сказал Саша. - Против лично тебя мы ничего не имеем. Даже эти “Мерседесы” заднеприводные тоже не бери в голову и никуда больше. Мне вот просто не понятно, Захар, почему ты не опишешь мне лицо этой дамочки в белом? Вблизи же ты её видел. Так?
- Ну, видел, - неохотно согласился Захар. - Ну, ладно расскажу. Только за базары за свои про “Мерседесы” будь готов пояснить и ответить. Ладно. Чтобы вы только свалили отсюда к чертям.
Эта девушка в белом - она симпатичная. Не современная красота, такая, а как бы прошлой эпохи. Может быть советской, что ли. Косметики на ней нет. Из ярких красок только рыжие волосы. И волосы эти сразу на себя всё внимание отвлекают, потому что они до земли у неё доставали. Мистическая такая бабенка. Но стоило мне захотеть к ней прикоснуться, как она исчезла. Никакого контакта у нас с ней не было. Ни малейшего. Если вы об этом так хотите знать, любопытные мои охотнички за привидениями.
- То есть ты до неё дотронулся, и она исчезла?
- Нет, я подумал, что неплохо было бы её потрогать. Я тогда немного выпимши был. Только подумал, а она уже исчезла. Вот и всё. Больше правда тут говорить даже не о чем.
- Значит красивая она девушка, да?
- Да.
- Вот посмотри сюда, Захар. Ты нам очень поможешь, если скажешь, она это или не она? Пожалуйста, посмотри на эти фото.
Саша достал мобильник, нашел и продемонстрировал сторожу фотографии, которые сделал в галерее Краскиных. Пролистал перед его носом фото тети Деи в образе грозной вампирши с пятнами крови на белом платье и клыками, оттопыривающими губы.
- Она, - неожиданно быстро сказал Захар. - Точно она! Красивая. Только бледнее сейчас, чуть постарее и лицо может быть поскуластей. И клыков я не заметил. На вампира она не походила. И крови не наблюдалось на платье, иначе я бы в полицию позвонил.
- Позвонил бы? Серьёзно? - спросил Денис.
- Ну, нет, наверное. Звонить бы не стал, но, кто его знает, как бы всё повернулось. Не в крови она короче была. Всё, парни, идите и больше не ходите сюда.
- А почему не ходить? - с видом наивного идиота поинтересовался Саша.
- Не нравитесь вы мне.
- Ну, это может только поначалу, - улыбнулся Саша и подмигнул сторожу. - Стерпится так сказать, слюбится.
- Ну-ка на хрен шагайте отсюда, полудурки! - Захар резкими картинными движениями передвинулся к могильным памятникам возле стены. В руках у него появилась блестящая стамеска.
- Всё уходим, - сказал Денис и сделал знак Саше, что хватит ему доводить этого не в меру впечатлительного сторожа.
Когда Захар демонстративно отвернулся к могильной плите и принялся скрябать по ней стамеской, то Саше вспомнилась найденная им пять лет назад каменная плита. Та самая плита - дверь в темницу с потусторонними тварями, из-за которой всё это началось.
Саше стало немного совестно за свое резкое поведение со сторожем и он подошел к нему ближе, сказал
- Ты не держи зла на меня, Захар. Жизнь она такая странная штука, да ведь? Ты нам очень помог, Захар. Спасибо. Опознал эту тетку. А Оскар Уайльд клевый писатель. Что бы о нем кто не говорил. “Мерседес” тоже хорошая машина вне зависимости от заднего или переднего привода. Вытащи “Дориана Грея” из мусорки, когда мы уйдем, и читай его сколько тебе влезет.
- Да, что б же тебя! - красивое лицо Захара исказилось жуткой гримасой. - Уйдете вы отсюда наконец-то?
Сторож выставил стамеску, как кинжал и тяжело дышал. Саша заметил в глазах мужчины бешенство смешанное с затаенной болью. Ладно, - решил он, - И правда чужая душа потемки. Пора это всё заканчивать.
- Всё-всё, Захар, я не хотел тебя обижать.
- Сам ты обиженный! - заорал Захар.
Он ещё что-то крикнул им вслед, но парни его уже не слышали. Они шагали по хрустевшим веткам кладбищенской аллеи. Залезли в “Патриот” и некоторое время молчали, переводя дух.
- Вот видишь? - сказал Денис. - Красавец Захар хотел пофлиртовать с таинственной тетей Деей. Но что-то, надо понимать, пошло у них не так. И красотка исчезла, как на видео с камеры видеонаблюдения галереи.
- Исчезла она, ага,- сказал Саша, думая о своём. - Странно ведет себя этот сторож Захар.
- Ты о “Портрете Дориана Грея”? - усмехнулся Денис.
- Это тоже. Но это меня не сильно беспокоит, - сказал Саша. - А вот, почему тетя Дея методично убивала бомжей вокруг кладбища? Вчера оторвала голову своему племяннику? А этого Захара она не тронула? Почему, а?
- Не знаю. Но этот Захар немного странный, да, - сказал Денис. - Что, поехали в склепе у Краскиных пошаримся?
- Поехали, - Саша усмехнулся, глядя на сухие листья, которыми ветер забрасывал лобовое стекло “Патриота”. - В такую погоду лучшее, что можно придумать, это полазить по цыганскому склепу. Что из оружия возьмём?
- Что-нибудь стреляющее, вяжущее, колющее-режущее. Как обычно - сказал Денис и тяжко вздохнул.
“Патриот” ехал по пустынной кладбищенской дороге. Слева и справа на них смотрели покойники с фотографий на надгробиях. Саше показалось, что умершие смотрят так же серьёзно, будто со страниц паспортов.
Денис снова тяжко вздохнул. Это насторожило Сашу и он толкнул друга в плечо.
- Что ты вздыхаешь, как свинья перед заколом? Разве не хочешь полазить в склепе? Не мечтаешь увидеть нашу девочку в платьице белом? Или страдаешь, что придётся убить её?
- Не выдумывай. Хочу и вздыхаю, - ответил Денис. - А ты вообще знаешь, где склеп?
- Знаю. Тут один единственный склеп посредине кладбища торчит, как мавзолей на площади. Вон он, кстати. Всё таки, скажи, что ты так тяжко вздыхаешь?
- Просто не люблю я кладбища. Каким-то не уверенным себя я тут чувствую, - признался Денис.
- Это почему ещё? Комплексуешь, что вокруг все мертвые, а ты ещё пока живой? - удивился Саша. - Так это ненадолго.
- Нет, не то, - кивнул Денис. - Помню, я совсем мелкий был, когда дед у меня умер. И вот, когда он при смерти последний день лежал, то меня послали в аптеку с кислородными подушками за кислородом. Дедуле воздуха не хватало и периодически ему нужно было дышать этим кислородом. Хреново, наверное, когда тебе не хватает воздуха. Короче я на трамвае съездил до аптеки, где мне наполнили подушки кислородом. Я отдал деньги аптекарше и поперся домой. Подушки эти кислородные, мать их, такие огромные были, что можно по озеру плавать с ними, как на корабле. Путь был через школу. И там меня встретили наши местные гопники.
- Ох, ты, - заинтересовался Саша. - Ты драться-то тогда уже умел?
- Нет. Ссыкун я был распоследний. - покачал головой Саша. - Короче, назвали они меня Карслоном, хотя я не с пропеллером был, а с подушками. Нащелкали гопники мне по харе. Нос в кровь разбили. Синяк на боку поставили. Забрали деньги - сдачу с кислорода.
- Подушки оставили в покое?
- Нет, конечно - Денис два раза шмыгнул носом. - Не оставили. Изрезали перочинным ножиком. Сначала, конечно, вдоволь наигрались. Спутали с гелием идиоты. Думали, что у них голоса изменятся на детские. Короче, пришел я домой побитый, униженный и с лохмотьями кислородных подушек. А мой дед уже умер.
- Хреново, - сказал Саша. - Так, а причем здесь твоя неуверенность на кладбищах?
- Не знаю. Всё у меня в один узел связалось. Взрослые тогда сказали мне, что я мог бы и побыстрее сходить. А я пытался оправдаться, что на меня бандиты напали, избили, жизни угрожали. Но врачиха из скорой помощи сказала таким противным торжественным голосом:
ЕСЛИ БЫ ТЫ ХОТЕЛ, МАЛЬЧИК, И ЦЕНИЛ ЖИЗНЬ СВОЕГО ДЕДА, ТЫ БЫ СДЕЛАЛ НЕВОЗМОЖНОЕ, ЧТОБЫ УСПЕТЬ!
- Я думаю, что в тот день дедуся твой помер бы в любом случае. С кислородными подушками или без. От чего дед кости задвинул? - сказал Саша.
- Рак легкого.
- Тем более. Это я так понимаю, уже приговор был. Не вини себя, Денис.
- Не виню уже давно. Но тогда в детстве я себя ощутил так, будто я бабочка, которую булавкой прокололи. Аж дышать не мог. И все родные слушали эту сучку из “скорой помощи” и молчали. Вроде как согласны с этой стервой были. Ну и я реально решил, что мало того, что я слабак и меня шпана до гроба будет унижать, так ещё и дед из-за меня помер.
- Уроды значит твоя родня. Вот и всё, - поставил диагноз Саша. - Сколько лет тебе тогда было?
- Одиннадцать.
- Это им совесть и мозги нужно было иметь, чтобы на ребенка такую ответственность сваливать! Дегенераты моральные. Одно слово.
- Меня Ленка, кстати, тоже поддержала, - улыбнулся Денис. - Я ныл у себя в комнате. Сеструха зашла и сказала, знаешь что?
- Что? - спросил Саша.
Неплохо зная жену, он примерно представлял, что сейчас услышит.
- Они тебе и в подметки не годятся, сказала Ленка. А тех гадов из школы ты побьешь, если запишешься к дяде Вите в школу бокса. Дениска, не ленись и обязательно запишись! А все наши взрослые, я тебе говорю, они пыль на твоих ботинках. Понял?
- Вот это Лена! Вот молоток! Сказала как отрезала, - рассмеялся Саша.
- Она всегда умела найти нужные слова поддержки, - с теплом в голосе сказал Денис.
- Есть такое, - согласился Саша. - Ты справился с теми уродами гопниками?
- Да. - кивнул Денис. - Я год проходил в бокс к дяде Виктору, а потом судьба свела меня с гопотой в том же месте за школой. Только у меня вместо кислородных подушек, с собой имелись налитые силой и рефлексами мышцы. Мы сцепились с одним из уродов и хорошо друг другу намяли бока. Они меня больше не доставали.
- Ну вот, - сказал Саша, разглядывая кладбище и возвышавшийся над могилами склеп Краскиных.
А Денис смотрел на фото Лены на приборной панели и продолжал говорить
- Знаешь, в каком-то смысле это всё повторилось пять лет назад. Моя родня, когда Лена исчезла, они так на меня посмотрели, будто считали меня виноватым. ТЫ ЖЕ ЕЁ СТАРШИЙ БРАТ, ЕСЛИ БЫ ТЫ ХОТЕЛ, ТО ТЫ БЫ СДЕЛАЛ ТАК, ЧТОБЫ ОНА НЕ ПРОПАДАЛА!
А мои тетка с дядькой вообще чокнулись и предлагали соорудить для Лены бутафорский памятник и могилу на кладбище. Представляешь?
- И что ты им сказал на это.
- Что они Лене в подметки не годятся, - засмеялся Денис. - Они меня не поняли. И теперь просто перестали со мной разговаривать. А мне насрать. Я мысленно их называю пылью на босоножках Ленки. Вот так.
- Класс. - Саша дотронулся до рукава Саши. - Мы найдем и вернем твою сестру. Будь уверен. Мы на верном пути.
- Да, я знаю, - вздохнул Денис. - Короче, немного не в своей тарелке я на этих кладбищах.
- Это победимо, - сказал Саша. - Когда обратно поедем, можем к сторожу Захару заскочить и ты ему все расскажешь. Утонченный любитель Оскара Уайльда, думаю, оценит твою историю?
- Да, пошел ты, - беззлобно ругнулся Денис. - Ты такой бездушный, Саша. Такой черствый. И циничный вдобавок.
- Есть у меня этот грех, - согласился Саша. - Каюсь! Мне ещё Лена о моей бездушности говорила. Сравнивала меня с собакой, которая когда след берёт, то уже не слышит хозяина… Всё. Склеп Краскиных ждет нас. Пошли.
- Тётя Дея, надеюсь, ты уже надела белое платьице, - проворчал Денис. - Мальчики идут к тебе. Хотя, можешь и без платьица нас встретить.
- Ты лучше на неё как на бабу вообще не реагируй, - заметил Саша. - Объятия у неё жесткие. Раз и твоя голова отрывается, как шляпка с червивого гриба.
Саша вылез из машины и зашагал к склепу по тропинке между могил. Он напевал “Вдруг как в сказке скрипнула дверь” и крутил на пальце кольцо с ключом от склепа.
Когда из склепа раздался звук, похожий на плач младенца, Саша замолчал, замер и переглянулся с Денисом..