Мулло (уральское сверхъестественное #1)

Глава 7. Про Про-Кофия 1

Тот, кого в Челябинске знали как Про-Кофия - журналиста городского интернет портала, ехал ранним весенним утром за рулем миниатюрного Ниссан “Марч” и подпевал песенке, льющейся из динамиков. Вообще-то журналиста звали Андрей, а Про-Кофий изначально был всего лишь подписью под заказными маркетинговыми статьями на городском интернет портале.
Андрей или Про-Кофий - какая разница? Но если бы самого Андрея спросили, как бы он предпочитал, чтобы его звали, он сказал бы “ну, конечно, Про-Кофий” и добавил бы “Нам в нашей убогой реальности так не хватает капельки романтики и необычности” Про-Кофий - это же почти как “Агент 007”.
Андрей, он же Про-Кофий прибавил звук магнитолы.
- О, бо-о-о-о-же какой мужчина! - благодарно заорала магнитола.
- Я хочу от тебя сына! И я хочу от тебя дочку! И точка! И точка! - пела сладким голосом певица Натали, популярная в начале двух тысячных с не менее мощным хитом “Ветер с моря дул”.
Про-Кофий будто бы пил коктейль из позитивных эмоций. Не только заводная песенка, но и вообще всё происходящее вокруг этим весенним утром заставляло его гипофиз вырабатывать гормоны радости и любви к миру.
Про-Кофий взглянул на часы. Половина восьмого утра.
Он только что проехал Градское кладбище, миновал галерею “Краскино” - это пристанище странных полуцыган-полуамериканцев-полурусских, у которых он собственной персоной побывал позавчера и имел неожиданно приятную (и содержательную) беседу с Марией Краскиной и Стивеном мне-говорили-но-я-забыл-его-дурацкую-фамилию.
Тем временем крошка Ниссан “Марч” клопом водомеркой рассекала пространство загородной трассы, двигаясь дальше. Если ехать и ехать по этой двухполоске, то вскоре она соединится с федеральной дорогой М5 - на Москву. Но, конечно же Про-Кофий ехал не в Москву. Малышка “Марч” туда бы просто не доехала. Про-Кофий направлялся на частную птицефабрику с аутентичным названием “Птицино”.
Про-Кофий мотнул головой и длинные рыжеватые волосы, которые он решил пока не собирать в пучок, чтобы периодически открывать окно и тогда свежий весенний ветер колыхал его волосы до плеч не хуже, чем колыхались волосы певца Димы Маликова в рекламе шампуня от перхоти.
В нагретом салоне авто витал приятный аромат его нового шампуня. Профессионального шампуня синего цвета, который он купил в специальном магазине, прошептав продавщице “Милая моя, мне всего лишь тридцать лет, но в моей крови видимо, так много тестостерона, что мои волосики начали седеть”.
Консультантка дежурно улыбнулась (кстати, могла бы сделать свою лыбу-улыбу более обворожительной, отдав дань его красоте помноженной на мягкость и брутальность. По крайне мере, сам Про-Кофий порой был без ума от себя. Особенно, когда закрывался в маленькой комнате большой квартиры своей семидесятилетней матери и смотрел в огромное бабушкино трюмо, с которым вырос, но это уже совсем другая история.
Короче говоря, продавщица посоветовала ему мыться синим шампунем, который по мере использования закрашивал седину. И правда, седые волоски (слава Богу, их не так много) стали почти незаметными в рыже-русых волосах.
Андрюша, седина в тридцать лет - это не признак повышенного тестостерона. Это признак затяжного стресса, ведущего к инсульту или сердечному приступу, - Мысль прозвучала в голове безапелляционно.
Так могла говорить только мама.
Мама страдала болезнью Альцгеймера. Но даже слабоумную чепуху маман умудрялась произносить таким безапелляционным тоном, что Про-Кофий только диву давался.
Справа на обочине вдруг возник дэпэсник. Начал поднимать руку с полосатым жезлом.
Внутри Про-Кофия что-то сжалось. Нет, он не боялся встречи со служителем дорожного правопорядка. Можно сказать, в каком-то смысле в Челябинске представители власти были его друзьями, учитывая тот объем заказных статей, который он писал для них (а ещё можно добавить сюда ведение корпоративов и семейных торжеств, здорованье за ручку и обнимашки с городским бомондом).
Можно было вообще почти никого не бояться, но он всё равно боялся. И Про-Кофий знал почему.
Потому что в детстве его мать прошлась по нему катком больного на всю голову постсоветского воспитания. Иногда маленькая комната, в которой и по сей день жил Про-Кофий в детстве превращалась в камеру для изощренных садистских пыток матерью. Но то, конечно совсем другая история.
А гаишник вдруг широко улыбнулся, кивнул, и кажется, даже подмигнул.
Ну да, - Про-Кофий вспомнил, что недавно собирал материалы к имиджевой статье на городской портал про доблестное ДПС. И вот видимо сотрудник его запомнил и узнал сейчас.
Приятно, ничего не скажешь.
“Марч” катился дальше. Про-Кофий посмотрел в зеркало заднего вида. Дэпэсник глядел вслед.
Конечно, это Про-Кофию показалось, но на мгновение ему померещилось, что у гаишника из под форменной шапки торчат длинные до плеч рыжие волосы. Такие же как у него, только не рыже-русые, а огненно рыжие. А лицо гаишника превратилось в смазанный овал кожного цвета.
Без глаз. Без носа. Без рта.
По рукам Про-Кофия побежали мурашки. Что за черт? - подумал он. Моргнул и фигура гаишника растворилась в воздухе. Потому что там её и не было. Странная фигура с рыжими волосами ему привиделась.
Про-Кофий зябко поежился. Это всё из-за этой истории с призраком женщины в белом, - подумал он. И закрыл плотнее окна, отрегулировал печку на горячий воздух.
Вот так, вот так, всё хорошо. И только сейчас Про-Кофий заметил, что магнитола уже давно не поет сладким голосом певицы Натали. Магнитола молчит.
Выключилась сама. Или сам не заметил, как выключил её. Что ж бывает. Не будем драматизировать. Магнитола давно решила жить своей отдельной жизнью.
Как говорила когда-то мама “не будешь расслабляться, не придется напрягаться”. Что и говорить маман - учительница русского и литературы в средней школе когда хотела, могла так выразиться, что не убавить и не прибавить.
В принципе Про-Кофий любил маму. Да, она воспитывала его без отца в лучшей манере матери одиночки, обалдевшей от единоличной власти над беззащитным ребёнком. Но что поделать, что поделать, мы не выбираем родителей. А в тридцать лет нужно думать о хлебе насущном, а не о детских психологических травмах. И уж точно не следует ловить глюки посреди загородной трассы.
Разве не так?
Про-Кофий прокашлялся. Звук кашля получился немного деланным. Немного показным, словно бы на заднем сидении Ниссан “Марч” вдруг возникла фигура маман. И стоит ему посмотреть в зеркало заднего вида... Там будет она - крупная очень крупная женщина.
Когда она врывалась в его маленькую комнату, то маленький Андрей - будущий Про-Кофий, забивался под кровать и тихо сидел там, глотая слезы, среди пыли и стеклянных банок.
Мать медведем возвышалась над кроватью. Он видел её тень. Он видел её толстые сильные ноги.
“А, ну, вылезай. Не-мед-лен-но. Не смей со мной шутки шутить. Слышишь?”
- Пошла на хер, жирная вонючая сука! - проорал вдруг Прокофий, широко раскрыл глаза и посмотрел в зеркало заднего вида.
Заднее сиденье пустое. Лежит его “Кэнон”, термос в предусмотрительно натянутом сверху пакете (клапан плохо держит и в прошлую поездку он залил бумаги и теперь всегда укутывал термос в пакет).
И никакого тебе призрака матери из детства.
Призраки, привидения, вампиры, оборотни, ад, сатана - это и ещё многое другое могло быть сейчас только в одной вещи. Она лежала в бардачке автомобиля..
Прокофий съехал на большую парковку возле трассы. Рядом торчала пустая эстакада, куда водители на сломавшейся машине могли заехать и что-то быстро подкрутить. Сам Про-Кофий никогда бы не стал этого делать, потому что знал автомобиль только на уровне кнопок и рычагов в салоне. Мама в детстве очень не любила всё что движется, всё что быстрое, тем более металлическое, тем более помогавшее мальчику подростку становиться доминантнее в обществе. Никаких тебе Андрюша пистолетов, самострелов, велосипедов, мопедов, плееров с наушниками. И уж точно мама не позволит тебе гулять с девочками. Всё это опасно. Мамочка всё это будет у тебя отбирать. Силой или хитростью. Ради твоего же блага.
Ведь мамочка растила тебя, Андрюша, как одну из своих маленьких собачек. Это судьба твоя, Андрюшенька. Судьба! Жить рядом с мамочкой и отзываться на её крик “АндрюША, подойди, что-то худо мне, АндрюША”.
Для матери не существует мужчины Андрея или даже журналиста Про-Кофия. Он для не ребёнок даже. Он для неё должен был стать трясущимся от страха и ярости пучеглазым чихуа-хуа. Таким эмоциональным, таким злым, но таким крохотным, жалким и одновременно милым в своей беспомощности. Ведь большая мамочка может положить тебя на одну ладонь, а второй просто прихлопнуть.
- Иди на хер, - пробормотал Про-Кофий и вылез из машины.
Он взял с заднего сиденья термос и налил в крышку горячего чая. Отпил.
Щебетали птицы. По дороге проносились автомобили. Сладкий чай пах волшебно. Как в детстве. Когда мама брала Андрюшу с собой в поход в лес за грибами.
Машины у них не было, потому что папы у них не было, и денег на машину у мамы с её зарплатой школьного учителя тоже не было. Поэтому они ездили за грибами в лес на троллейбусе. С маленьким ведёрком, в котором гулко постукивал ножик. И Андрей торопил время, чтобы быстрее оказаться в лесу и… Повтыкать, побросать нож в дерево, пока мать не видит.
Так всё. Хватит о матери. Хватит. Хватит. Хватит. Тем более, что Про-Кофий любил её по своему и всё ещё был сильно привязан к ней, хоть и не мог простить издевательств, что перенес от неё в детстве.
Лучше всего помогали отвлечься от мыслей о матери - другие мысли. Клин клином вышибают. Ад реального детства выбиваем выдуманным адом.
А кто у нас главный (и неожиданный) специалист по адской тематике? Про-Кофий отхлебнул чай и влажно (даже как-то вкусно) шмыгнул носом, вдохнув ароматный весенний воздух, с растворёнными в нем щебетанием птиц.
- Конечно, Саша! Конечно, Саша! - пропел Про-Кофий. И достал из бардачка машины потрепанную книженцию.
Подержал книжку в руках, разглядывая имя автора на обложке.
Саша Вольный.
Или просто Саша.
Он же Александр Вольный. Он же Саша Вольный. Тот самый студент историк, в одно время с которым он Про-Кофий учился в одном корпусе. Филологический факультет был на третьем этаже, а исторический занимал первый и второй этаж. Самое удивительное, что он ведь даже помнил этого Сашу! С виду ничем не примечательная личность. Среднего роста, в меру спортивный. Обычная славянская так сказать внешность.
Но это если не смотреть в глаза. Однажды они встретились с ним глазами. Он даже сейчас помнил взгляд этого будущего успешного писателя книжных ужасов и триллеров.
Про-Кофий помнил то чувство, когда его пищевод превратился в ледяную горку, а глоток слюны - в ледышку, которая покатилась вниз.
Такие дела, - как писал любимый филологами Курт Воннегут. Такие дела. Было в том парне что-то. Он, Про-Кофий уже тогда это ощущал. Что же было такого во взгляде того Саши, ещё не писателя ужастиков, а просто одного из студентов историков?
В том взгляде Про-Кофий увидел чудовищную жесткость. Внутреннее понимание, что ты будешь идти до конца. Да уж. Такие дела.
Такой же взгляд иногда появлялся у матери. И Про-Кофий готов был поспорить на свою зарплату ведущего журналиста городского портала, ТАКОГО ВЗГЛЯДА У НЕГО САМОГО НИКОГДА НЕ БЫЛО, И НИКОГДА НЕ БУДЕТ.
Такие дела.
Мать сделала всё для этого, орудуя то шлангом из ванны, то вешалкой, то строгим ошейником их первой собаки (это была овчарка), то просто избивая Андрюшу ладонью по заднице и обвиняя сына в том, что он настолько тупица, тормоз и идиот, что она всю руку о него чуть не сломала.
Упрямство раньше тебя родилось, - отдуваясь, говорила мать, удовлетворённо наблюдая за слезами, горячими горошинами катившимися по щекам маленького Про-Кофия.
Вот ведь дрянь, Вот ведь упрямец. Как я тебя скотину такую умудрилась родить себе на погибель? Ты у меня в моем доме должен по струнке ходить. Ты у меня. Ты на моей территории живешь, дрянь ты сопливая! Ты у меня будешь слушаться.
Не у тебя! Не у тебя! Я сам по себе! - всхлипывал маленький Прокофий.
И мать с тяжким вздохом измученной жизнью женщины кивала, словно кто-то ещё находился рядом с ними в маленькой детской комнате для экзекуций.
“Ну,и что я вам говорила? Никакого сладу с этой дрянью нет”. И мать хватала первое что под руку подвернётся, чтобы врезать по сыну. Воспитание продолжалась.
Мать всё сделала, чтобы во взгляде Про-Кофия никогда не зажигался тот свет холодной внутренней уверенности и осознания правильности того, что ты делаешь и верного пути, на котором стоишь.
Этим светом светились глаза Саши Вольного - писателя ужасов и всяческих триллеров.
Про-Кофий полистал книжку Саши, на минуту остановившись на названии “Вампирленд” - так называлась его последннее творение.
Книжка была подписана самим автором. Потому что Про-Кофий сходил на презентацию литературного творения. И даже задал красивый вопрос автору. И писатель даже смутился его.
На презентации Про-Кофий спросил Сашу о его пропавшей жене, и о том, уж не в реальности ли автор мистических триллеров убивает сверхъественных тварей?
“А хотели бы попробовать? Отрезать голову вампиру? Зарубить обнажённую русалку? Отрезать щупальца морскому царю? Сжечь старые кости в могиле, чтобы победить призрака? Вы когда-нибудь раскапывали человеческие могилы, Александр?”
Простой шутливый вопрос. И в ответ Про-Кофий снова увидел этот взгляд. Взгляд матери. Холодный решительный взгляд убийцы. Взгляд того, кто видит в тебе муху или комара (ну, или трясущуюся от страха пучеглазую чихуа-хуашку).
- Ох, и выведу я тебя на чистую воду, Сашенька, - пробормотал Про-Кофий, глядя на улыбающегося одними губами на черно-белом фотоснимке Сашу Вольного.
Про-Кофий был уверен, что снимок был сделан этим его дурацким другом Денисом - тоже тем ещё странным типом. Тот который работает росгвардейцем в охране металлообрабатывающего завода, и всё свободное время проводит с мужем своей младшей сестры Елена.
А Елена пропала при странных обстоятельствах пять лет назад. Как в воду канула. Очень странные дела, в общем.
В какой-то момент Про-Кофий стал догадываться, что Саша, он же Саша Вольный мало того, что таинственная личность, но и… возможно убийца?!
Да. Именно. Так считал Про-Кофий и надеялся в самом скором времени представить доказательства в органы правопорядка.
Саша Вольный, он же просто Саша, и он же, скорей всего Шурик, так, наверное, его звали ребята во дворе скоро сядет за решётку вместе со своим подельником Денисом.
Про-Кофию удалось понаблюдать за жизнью неразлучной парочки, разъезжающей на УАЗ “Патриоте”. Для этих ребят самом обычным делом было ошиваться на кладбищах, приставать к людям с расспросами, если не сказать с допросами. Почти всегда они прикрываются красными корочками росгвардейца Дениса. Иногда врут, что они охранники. Как, например, они наврали Марии Краскиной, представившись охранниками Градского кладбища. И обманом же выманили у женщины ключи от фамильного склепа. Конечно, это пока не тянет на разоблачение убийства, но Про-Кофий был уверен, что он на верном пути.
Всю эту странную историю с женщиной - призраком в белом писатель Саша Вольный затеял лишь с одной целью. Инсценировать призраков, вампиров и разных монстров для своих книг. Про-Кофий был уверен, что Саша со своим дружком просто в какой-то момент заигрались в игру “Охотники за привидениями”.
Но сначала случилось что-то серьёзное с Еленой.
Что-то трагическое.
Может быть она, её старший брат и этот полуисторик - полуписатель организовали какое-то секретное сообщество? Может быть, вызывали духов или, наоборот, пытались найти их и загнать обратно в Преисподнюю? В смысле играли в такую игру?
Хотя… Про-Кофий открыл книжку “Вампирленд” на середине. На ладонь ему съехали три фотографии, которые он специально распечатал два дня назад. Распечатал, чтобы показать Марии Краскиной, чтобы переманить женщину на свою сторону.
Ведь, подумать только, этот недописатель триллеров со своим подельником запудрил ей мозги тем, что она начала подозревать свою покойную тетушку в вампирстве!
Как же звали эту тетку? Дея? Да, точно. С цыганского это означает таинственная. Таинственная тетя Дея.
Про-Кофий разрушил эту дурацкую гипотезу. На фотографиях было запечатлено, как писатель Саша Вольный со своим подельником Денисом тащат большую черную сумку через Градское кладбище. Сначала Про-Кофий подумал, что в этой сумке, ну, например, какие-то инструменты. Но зачем им было брать с собой столько инструментов? На кладбище?
Про-Кофий сделал снимки, сидя в машине, недалеко от места, с которого был виден склеп Краскиных. Журналист смотрел, как парни тащат большую черную сумку. И вдруг неожиданная догадка поразила мозг Про-Кофия!
В эту сумку они положили ТРУП из склепа.
Про-Кофий схватился за “Кэнон” и сделал с десяток снимков.
А Саша и Денис с большой сумкой загрузились в “Патриот” и отчалили по направлению к городу. Скорей всего они поехали в гаражный кооператив, где обосновались в большом двух этажном гараже.
Про-Кофий вспомнил, как положил “Кэнон” в багажник (не хватало ещё, чтобы какой-нибудь бомж ограбил его малютку ниссан “Марч”) и уверенным шагом пошел между могил к склепу Краскиных.
Журналист видел себя со стороны. Высокий, худощавый, полы весеннего пальто развеваются. На шее его в тот день красовался длинный шарф в полоску. Ну ни дать ни взять, а детектив из скандинавского триллера!
Правда в тот момент Про-Кофий с горечью припомнил, как после пресс конференции писателя Саши Вольного, Денис отозвал его в сторонку. И этот маленький недоделанный кусок человека сказал ему на ухо: Эй, а ты знаешь, что ты похож на рыжего таракана? Тебе только два длинных уса приделать и совсем будешь как тараканище.
Это было неожиданно и эмоционально больно. Изумлённый разум вопрошал “Нет, я же никогда, никогда не походил на таракана! Этого просто не может быть.”
Но в тот день на кладбище он шагал в склеп Краскиных как Шерлок Холмс. Причем в исполнении актера с труднопроизносимой фамилией полной согласных.
Про-Кофий дошел до склепа Краскиных и осмотрелся. Недописатель ужасов и триллеров с товарищем дольше всего ошивались возле лавочки. В бинокль Про-Кофий разглядел, что они ставили лавку перпендикуляром к земле, а один из них после этого надолго исчез.
О, да, теория Про-Кофия подтверждалась всё больше и больше. Наш! Родной! Писатель! Мистических триллеров! - оказывается долбанутый на всю голову маньяк извращенец, расхититель могил, заигравшийся в Ван Хелзинга.
В общем, в тот день дело оставалось за малым: выяснить, зачем Саша лазил под землю?
Про-Кофий не мог поверить своему счастью.
Он легко справился с замком, поднял лавочку и залез в подземный лаз. Там он сразу понял, что ход ведёт к могилам склепа. Запах под землей стоял такой мерзкий, что журналиста чуть пару раз не вырвало.
Про-Кофий включил свой стильный (конечно же, в стиле Шерлока Холмса) яркий фонарик и пополз в единственном имевшемся направлении. Через десять довольно неприятных минут Про-Кофий приполз к земляной стене в которой зияло отверстие, через которое, нагнувшись, пройти человек.
Про-Кофий посветил внутрь фонариком и чуть не прикусил язык. Внутри он увидел разломанный на части гроб.
И никаких следов мертвого тела!
Так и есть. В большой черной сумке писатель Саша и его друг Денис тащили вонючий старый труп кого-то из семейства Краскиных.
Про-Кофий ликовал.
Придурки вломились в захоронение и осквернили его! Уже сейчас им светит уголовная статья! А то ли ещё будет.
Он сделал штук двадцать снимков со вспышкой. Хотел было пролезть внутрь, но вдруг ему показалось на мгновение, как кто-то позвал его из середины темного тоннеля.
- АндрюША, - позвал его кто-то, делая ударение на последнем слоге “ша”.. - АндрюША. подойди-ка ко мне на минутку.
Голос принадлежал будто бы маме. Но мама ведь сейчас находилась дома? Лежала и не вставала, как это происходило весь последний год, омраченный Альцгеймером.
Голос в тоннеле принадлежал той другой маме. Это был голос мамы из детства. Сильный. Готовый мгновенно сменить гнев на милость и милость на гнев.
АндрюША, подойди-ка ко мне на минутку, - в детстве это могло означать что угодно. От угощения карамелькой, до неожиданной затрещины или подзатыльника.
Тогда Про-Кофию сразу стало неуютно в земляном лазу. Тьма вокруг него сгустилась и ещё этот дурацкий фонарик стал тускло светить, его стеклышко будто покрылось изморозью.
Про-Кофия забила дрожь, он выронил фонарик, тот потух и журналист, гонимый иррациональным ужасом, вдруг на корячках побежал вперед навстречу кромешной темноте.
Он активно помогал себе и руками и ногами. А когда добежал до выхода на поверхность, его неприятно поразило, что во время бега он походил на большого таракана с человеческой головой.
В тот же вечер Про-Кофий встретился с Марией Краскиной и вручил неопровержимые доказательства того, что Саша и Денис на самом деле - некрофилы извращенцы, которые похитили чьё-то тело из гробницы под склепом.
Мария Краскина была очень возмущена, а уж её муж Стивен и того больше. Про-Кофий с улыбкой вспомнил, как американец театрально хватался за наплечную кобуру, словно бы хотел немедленно бежать и убивать этих “бэд рашен извращенц”.
Мария пожала Про-Кофию руку и сказала: “Я думала, что вы против нашей семьи работаете. И покойный Корнелиус тоже так думал… Он же вас ударил… Хочу у вас попросить прощения”
“О, ерунда, - сказал Про-Кофий. - Я уже забыл тот неприятный инцидент. Ваш старший брат всего лишь защищал честь своей семьи. Я бы на его месте, поступал бы также. Корнелиус считал, что я и городской портал инсценируем похождения женщины в белом. А женщина в белом, и возможный убийца вашего брата - это…”
Журналист повесил театральную паузу. Мария вопросительно смотрела на него. И за её спиной стояли Стивен с двумя маленькими дочками, похожими на двух пикинесов в шапочках.
Про-Кофий приложил палец к губам и произнес, стараясь смотреть самым честным взглядом из имеющихся в его арсенале (так он обычно смотрел, выпрашивая у мамы прогулку по двору или деньги на батончик)
- Никто не виновен, пока вина его не доказана. Известно, что никто не может увидеть лицо призрака женщины в белом. Но я вам обещаю, Мария, что в ближайшие дни лицо призрака будет красоваться на городском портале. Кто бы он ни был этот якобы призрак и возможный убийца всех тех несчастных, он понесет заслуженное наказание. И почему-то мне кажется, что это совсем не женщина в белом, а мужчина в белом и в парике! И вы, Мария, знаете этого человека. И он действует он в паре с помощником. Но хватит беспочвенных обвинений. Ведь никто не виновен, пока вина его не доказана!
Да, это была красивая речь. Тренер Про-Кофия по ораторскому мастерству мог бы гордиться своим учеником.
И вот вчера утром один из его верных Санчо Пансо - младший журналист городского портала сообщил, что призрака женщины в белом неоднократно видели и даже сфотографировали (естественно со спины) рядом с частной птицефабрикой “Птицино”.
Про-Кофий вчера весь день созванивался с хозяевами “Птицино” и наплел им с три короба про якобы акцию городского портала по бесплатной рекламе местных производителей продуктов. Сказал, что челябинская макаронная фабрика “Макфа” и птицефабрика “Чебаркульская” - якобы уже разместили свои имиджевые материалы на городском портале.
И так случилось, что образовалось совершенно бесплатное место для статьи о птицефабрике “Птицыно”.
Хозяина птицефабрики звали Глеб Птицын, а его жену - Аннет Птицына. Поначалу они были настроены несколько враждебно и у Прокофия даже появилось такое чувство, что супруги чем-то сильно разозлены (возможно именно призраком женщины в белом).
Но Про-Кофий не зря посещал кучу тренингов по общению и ораторскому мастерству. Он смог убедить чету Птицыных в необходимости встречи и небольшой экскурсии по птицефабрике. Чтобы статья на городском портале получилась на пятёрку с плюсом.
- Так двинемся же в путь, друзья. Оставив всё что было позади, - сказал Про-Кофий и бросил книжку “Вампирленд” на сидение. С обложки смотрела рыжая сексуальная вампирша на фоне труб заводов, очень похожих на трубы родного Челябинска. Вампирша изгибалась под наставленным на неё крестом в руке брутального усатого героя мужчины.
Просто так и скажи, что всю жизнь хотел стать писателем триллеров, но не смог подняться выше вшивых заказных имиджевых статеек на городском портале, - вдруг заявил голос маман в его голове .
Голос не дающий право на апелляцию.
АнрюША, просто признай, что ты завидуешь этому парню. У Саши Вольного есть опубликованные книги, есть читатели, которые его любят. А кто любит тебя, Про-Кофий? Сколько книг ты - филолог написал за жизнь? АндрюША, бестолочь. Признай это и хватит разыгрывать из себя Шерлока Холмса.
- Заткнитесь, матушка, - буднично пробормотал под нос Про-Кофий.
Он завел малютку Ниссан “Марч”, проехал пару километров и свернул направо по указателю “Птицефабрика”.
Когда машина подскочила на кочке, Про-Кофий неожиданно больно икнул.
Он схватился за горло. Чувство было такое, будто в пищевод вставили школьную указку.
Про-Кофий осторожно сглотнул, выровнял дыхание и внезапно ему подумалось о смерти.
И ещё о том, что если смерть была бы заразой, то он бы точно мог её подхватить в подземном лазу склепа Краскиных.
Магнитола вдруг решила снова пожить сама по себе и включила грустную фортепьянную мелодию Шопена.
Про-Кофий любил слушать Шопена.
И мама Про-Кофия тоже любила слушать Шопена.
Под музыку Шопена Ниссан “Марч” подъехал к большим воротам в виде силуэта огромного яйца и двух больших куриц несушек.
Про-Кофию показалось, что глаза несушек смотрят испуганно и затравленно, как смотрят напуганные до смерти дети.
Малютка Ниссан “Марч” остановился на парковке рядом с кроссовером Ниссан “Кашкай”.
Из кроссовера вылез лысый мужчина лет шестидесяти и женщина лет на десять моложе его.
- Здравствуйте, здравствуйте, - улыбнулся Про-Кофий своей самой дружелюбной улыбкой. - Значит, вот они какие Глеб и Анетта Птицыны? Создатели этого волшебного места, где рождаются будущие яичницы с самым ярким желтком?
- Ну, в принципе можно и так сказать, - не слишком приветливо сказал Глеб Птицын.
Его жена Аннет подошла, прихрамывая.
Интересно, что у неё с ногой? - подумал Про-Кофий, но тут же прогнал эту мысль. Он знал, что нельзя думать о негативе, если хочешь произвести отличное впечатление на людей.
В голове должна быть сплошная “табула раса” - так говорил тренер по “ассертивному общению”.
Табула раса.
“Чистая доска” у меня хорошо получается, - подумал Про-Кофий. Ну а то, что мамочка лезет в голову со своими комментариями, так это не в счет.
- А почему городской портал вдруг решил дать именно нам бесплатное размещение? - спросила Аннет.
- Чтобы вы были со мной откровенны, как на исповеди, конечно же, - улыбнулся Про-Кофий и развел руки в примирительном жесте. - Хорошо. Хорошо. Самые страшные тайны ваших куриц несушек, вы можете мне не рассказывать. Просто экскурсия по частной птицефабрике - это так интересно.
- Ну, хватит болтать. Времени у нас мало. Пошли, журналист Про-Кофий. Покажем тебе, откуда яйца появляются, - сказал Глеб Птицын и нажал кнопку на брелке.
Ворота птицефабрики разъехались в стороны, разделив металлический овал огромного яйца на две части и разлучив силуэты двух куриц несушек.
Про-Кофий зашел следом за супругами Птицыными и подумал, что совсем скоро он возможно узнает тайну женщины призрака. Спросит напрямую можно ли посмотреть их камеры наблюдения, которых на территории было предостаточно.
АндрюША? Может быть хоть раз в жизни ты что-то сделаешь нормально, сынок? - спросил голос в голове Про-Кофия.