Мулло (уральское сверхъестественное #1)

Глава 11. На кончике карандаша

Примерно в половину первого ночи тех же суток, когда были обнаружены обескровленные и обезглавленные журналист Про-Кофий и его престарелая матушка, рядом с их подъездом припарковался УАЗ “Патриот” белого цвета. Внутри сидели и не спешили вылезать Саша и Денис.
Ребята поставили себе задачу - проникнуть в квартиру Про-Кофия, чтобы осмотреться там и если повезет, найти новую информацию о Мулло - сверхъестественной твари, в которую как они пока что считали, превратилась тётя Дея - родственница Марии Краскиной.
- Объявляю перекур на полчаса, - сказал Саша, устало потирая лицо.
- Думаешь, ещё подождать? - спросил Денис.
- Да, народ в подъезде крепче заснет, - кивнул Саша и вытащил из кармана блокнот. - Кроме того, мне надо взять тайм аут. Хотя бы полчаса.
- Муза что ли приперлась? - с пониманием спросил Денис.
- Приперлась не то слово, - кивнул Саша. - Даже самому иногда неудобно. Как накатит, хоть стой, хоть падай.
- Мне кажется, обычные писатели тебе бы завидовали, - улыбнулся Денис. - Обычно все твердят о муках творчества. А тебе в голову будто рога творческого изобилия внезапно втыкаются.
- Рога творческого изобилия? Прилетают? Вот уж действительно,- пробормотал Саша.
По пути от “Краскино” до дома Про-Кофия он как раз размышлял о природе свалившегося на него дара писательства. Ведь талант появился у него примерно через полгода после того, как он выкопал проклятую каменную плиту - дверь от тюрьмы со сверхъестественными тварями.
Ну, а дальше случилось то, что случилось. Лена пропала без вести. И как говорилось в послании на каменной плите, жена стала невольной разменной монетой. Она отправилась куда-то в ад (в существование которого пришлось поверить в экстренном порядке). А куча сверхъестественных ублюдков, томившихся в адовом заключении, теперь разгуливали на свободе. Преимущественно в Уральской локации. И по условиям невольного договора, пока последняя тварь не будет водворена на место, заложник, то есть Лена - жена Саши Вольного, будет оставаться в тюрьме, где-то в глубинах ада.
Оставалось искать, находить гостей с того света и безжалостно убивать. Физические тела тварей или сгорали или скукоживались до состояния игрушки “лизун”. В момент смерти этой гадости, их тела исторгали что-то черное, воздушное и маслянистое, похожее на копоть горящих автомобильных покрышек. Скорей всего, это была та самая душа адского создания, которая отправлялась в обратное путешествие.
Да, у ребят оставалось ещё много вопросов.
Но одно было ясно. По своей воле твари никогда не захотят вернуться обратно в ад. Даже наоборот. Тут на земле им вполне было комфортно. И они всегда находили чем заняться, кого бы из людей убить.
И вот спрашивается, зачем в такой прегадкой ситуации, у Саши ещё открылся талант писателя?
На кой черт ему сдались все эти тысячи и тысячи знаков, которые он набивал в гугл доках на мобильнике, а потом переносил на стационарный компьютер в гараже и как умел редактировал и отсылал издателю?
Идеи рассказов и целые главы романов прилетали в голову неожиданно, как челябинский метеорит в 2013 году. Образы сверхъестественных тварей рождались и жили в Сашиной голове, будто вирусные архивированные файлы. Они норовили самораспаковаться в самый ненужный момент.
Может быть, Саша забросил бы свое графоманство, если бы не одно но. Голос, что диктовал его воображению перипетии будущей книги казался таким близким и родным! Что иногда ему казалось, голос этот принадлежит Лене.
В моменты прихода музы, Саша прикрывал глаза и появлялось такое чувство, будто рядом сидит жена и что-то рассказывает. Как это было раньше, когда они могли ночь напролет сидеть возле друг друга и что-то вполголоса вещать по очереди (иногда ещё и поедая и попивая что-то очень калорийное и кофеиновое).
Саша почесал голову и спросил Дениса
- Ну, ты идешь за едой? И кофе, пожалуйста, дружище. Еспрессо. Три в один стакан.
- Будешь ругаться, вообще никуда не пойду, - пробурчал Денис. - Ладно. Сиди и медитируй тут. Я пойду, куплю нам по шаурме. Вон павильон на остановке моргает. Подкрепимся и попрем в квартиру Про-Кофия.
- Там, наверное, все в кровище, - сказал Саша.
- Нам не привыкать, - хмыкнул Денис. - Или предлагаешь у Про-Кофия на кухне покушать?
- Ну, уж нет. Лучше в машине. Обратно не спеши. Пока я тут с музой общаюсь.
- Понял, - кивнул друг и вылез из “Патриота”
Через пару секунд темный силуэт напарника упругой походкой шагал через двор. Обведенная красным неоном вывеска павильона быстрого питания виднелась в арке между домами. Ночное небо буквально кишело черными тучами. Ветер истерично трепал белье на веревках балкона на втором этаже. Головы людей вдруг возникали во вспыхнувших прямоугольниках света из окна. Люди в них походили на картонные фигурки в пластилиновом домике. С левого торца десятиэтажки светилась вывеска продуктового магазинчика “Хороший”. Ближайший к магазину подъезд подмигивал бельмом сломанного домофона. Раненный домофон издавал электронный звук, похожий на жалобный стон собаки. Рядом с “Патриотом” по кривой траектории, будто летучие мыши, пролетели несколько воробьев.
Саша зябко поежился и пробормотал
- Ночью все кошки серы.
Он перелез с переднего на заднее сидение и там улегся на спину, задрав ноги. Включил “гугл докс” на мобильнике. Роман, который он сейчас писал, рассказывал об одиноком учителе географии, жена которого покончила с собой. И сделала это довольно оригинальным способом.
Жена географа залезла на крышу девятиэтажного дома. Привязала один конец веревки к вытяжной шахте, а другой конец с петлей набросила на шею. Разбежалась и прыгнула.
В этот момент в соседнем доме, молодой парень пил чай и смотрел то мобильник, то в окно. Парень потом даст показания в полиции и скажет, что увидел, как девушка постояла на краю крыши, и вдруг сиганула вниз, расставив руки, как птица.
“Мне показалось, - скажет парень полицейским, что женщина роап джампингом занимается. Но с другой стороны, я подумал, это ведь жилой дом? Да и веревка была тонкая, как бельевая.”
Жена географа лишилась жизни в тот момент, когда веревка дала натяжение. Веревка сдавила и вошла в шею, как пальцы в мякоть спелого помидора. Тело несчастной жены географа полетело в сторону детской площадки, а голова упала вниз к подъезду. Здесь она лежала кровавой кляксой мультяшных ужасов, пока её не накрыли разодранным пакетом. Пакет норовил улететь прочь, и тогда его придавили камнем.
Саша вздохнул и написал краткое содержание будущей главы. “Географ много пьет, плачет над вещами жены, а потом в магазине ему кажется, что он видит её. Видит её ещё, и ещё раз, потом опять (проработать места действия). Потом на его телефон приходит сообщение “Привет, я не умерла. Как твои дела?”. Для всех географ сходит с ума. Его кладут в психушку”
Саша закончил с анонсом и принялся прописывать ту главу, что была в работе. Некоторое время он долбил пальцем по мобильнику и набил примерно полторы тысячи слов. Грязноватый текст, как сказала бы Лена со своим филологическим образованием и чувством литературного стиля.
Вдруг в голове будто колокол ударил. Саша выронил мобильник и схватился за виски.
- Эй, ты чего? - спросил он свое тело мысленно. - Перепил эспрессо? У тебя инсульт? Падение сахара в крови? Чего ты, тушка моя, бунтуешь?
Глаз давило изнутри болью и даже бровь болела. Правое веко задергалось.
Саша зажмурился и постарался успокоиться. Это было что-то новенькое.
А в голове между тем безостановочно крутилась фраза: “Привет, я не умерла. Как твои дела?”
- Лена? - прошептал Саша в темноте салона “Патриота”.
Темнота влажной весенней ночи и спящие на парковке автомобили будто подслушивали его шепот.
А что если Лена общается со мной через писательство? - подумал Саша. - Не словами даже и не образами. Что если она общается с моим духом, душой?
Как всегда в таких случаях, в голове появился язвительный голосок скептика. У Саши этот голосок всегда ассоциировался с двоюродным дедом по маминой линии. Дед Елисей, собственной персоной. Его похоронили, когда Саше было одиннадцать лет. Дед Елисей лежал в гробу и его мертвые глаза казалось не закрыты, а как обычно щурятся от изрядной доли скептицизма в мертвом теле.
Дед Елисей все подвергал сомнению. Всё, кроме своего личного мнения. Саша однажды от нечего делать сказал двоюродному деду фразу, услышанную в школе на уроке литературы. Пушкин - великий русский поэт. На что дед Елисей немедленно ответил “А почему бы нам с тобой не усомниться, мил мал человек? Пушкин великий? Кто это сказал и почему мне этому надо верить? Русский? А ты разве не слыхал, что Пушкин - это сын арапа Петра Великого. Поэт? А разве не читал ты у Пушкина “Повести Белкина”?”
Саша опешил от неожиданного эмоционального напора деда Елисея и постарался с ним вообще больше не заговаривать на серьёзные темы. Но даже, когда двоюродный дед просто здоровался, то произносил свое “Здравствуйтииии” таким тоном, будто сомневался, что это именно Саша, а не кто-то другой стоит перед ним.
Впрочем, когда дед Елисей умер, Саше стало не хватать его тотального скептицизма. Наверное, поэтому дед Елисей теперь обосновался в его голове в виде внутреннего скептического голоса.
Лена не сможет общаться с тобой, - бормотал дед Елисей в голове Саши,- Ни через писательство. Ни через мессенджеры. Лены нет! Ты своими руками отправил её в ад. А оттуда не приходят письма. С чего ты взял, что она общается с тобой? Ты, малец, перепил крепкого кофе.
- Привет, я не умерла. Не верь им, - прочитал Саша строчку своего будущего романа.
Он уже предвидел, что погибшая жена географа восстанет из мертвых в виде призрака и доведет мужа до психушки. А в психушке начнется новая сюжетная линия. Журналистка будет брать у сумасшедшего географа интервью и между ними вдруг вспыхнет симпатия.. Общаясь с бойкой акулой пера, географ поймет, что душа погибшей жены вселилась в журналистку. Ну, а журналистка будет думать, что тоже тронулась умом. А потом в её доме станет появляться призрак и в конце концов, географ убьет любимую журналистку, считая, что расправился с призраком жены.
Это был просто рядовой мистический триллер. Восьмой или десятый за последние пару лет. И сюжет, кстати, не слишком оригинальный.
Саша вздохнул. Нет. Связь с Леной тут не в деталях сюжетных перипетий будущего триллера. Не в образах персонажей.
Что если Лена подключалась к его душе в моменты, когда накатывало желание писать книги? Ведь это состояние нельзя было назвать нормальным. Обычно спокойный, даже флегматичный Саша становился суетливым, начинал говорить быстрее чем обычно, и в груди ощущалось что-то норовящее выпрыгнуть наружу.
- Когда накатывает желание писать книги, - веско возразил дед Елисей в Сашиной голове, пульсирующей болью. - Это не жена с тобой выходит на связь. Это сублимация вытесненного в подсознания чувства вины. Ты же любимую женщину в ад засадил. Чтобы оправдаться перед Супер Эго твоя психика решила графоманить потихоньку.
Саша несколько раз сильно зажмурился. В глазах вспыхивали красные и желтые круги.
Скептический голос деда Елисея обиженно замолчал, не дождавшись ответа.
Голова совсем разболелась. И одновременно в душе разрасталось чувство непонятного удовлетворения. Словно Саша дотянулся и почесал комариный укус.
Да, творческие люди все немного сумасшедшие. Но если задуматься, а откуда к ним приходят сюжеты книг и образы персонажей?
Есть одно место, где все это обитает - потусторонний мир. Тот мир, где сейчас находилась Лена.
Почему бы и нет? Может быть его писательский дар - это до сегодняшнего дня не распознанная возможность выйти с женой на связь?
Скептический внутренний голос деда Елисея, как обычно пытался что-то возразить. Саша по доброму, но настойчиво попросил двоюродного деда свалить из головы.
Саша достал из кармашка на спинке сидения блокнот и карандаш. Включил потолочный светильник. Блокнот лежал на коленке, карандаш циркулем замер на странице. Саша написал
Лена?
Карандаш не двигался. Но через секунду его кончик дрогнул, будто став поплавком удочки, леску которой забросили в темные воды потустороннего мира.
Саша расширил глаза и смотрел, как пальцы необычно коряво перехватили карандаш и накарябали в блокноте пять букв, сделавших бы честь трехлетнему малышу, написавшему первое двусложное слово
ПТИЦЫ
Саша почувствовал торжество. Чтобы ни происходило сейчас, это работало. Значит, “Птицы”?
На левое боковое зеркало “Патриота” приземлился толстый, похожий на куриную котлету, воробей.
Глаза Саши и птицы встретились. Воробей смотрел не моргая, человек тоже. Саша ударил по подголовнику переднего сидения. “Патриот” возмущенно вздрогнул. Саша ударил ещё и ещё.
Воробей продолжал сидеть, как прилипший. Он немного повернулся вбок и теперь ещё больше походил на куриную котлету. В глазках воробья, похожих на спелые ягодки черемухи искрился интерес.
Саша облизнул губы. Всё это конечно походило на сумасшествие, но как знать? Он должен был использовать любой шанс, чтобы выйти с Леной на связь. Воробьи? Блокнот, ручка и его собственный мозг как проводник? Да, пожалуйста. Лишь бы узнать, как вызволить жену из адского плена и знать, что она жива и нее все нормально.
Нормально? А ты в своём уме, милок? - завопил голос деда Елисея. - Лена в АДУ! Как это может быть нормально?
Только Саша порекомендовал полному агрессивного скепсиса голосу двоюродного деда замолчать, как кончик карандаша рядом снова выдал “поклевку”. Из потустороннего мира что-то снова просилось на кончике карандаша.
В носу Саши стало влажно. Кажется, пошла кровь. Плевать. Просто не в меру впечатлительный кровеносный сосуд не выдержал и лопнул. Саша шмыгнул носом, сглотнул солёную от крови слюну.
Его рука пришла в движение и выдала новую порцию детсадовских букв. На сей раз получилось имя
МАРК
- Марк? - пробормотал Саша. - Что ещё за Марк?
Он не знал и навскидку не мог припомнить ни одного знакомого Марка. Может быть имелась в виду автомобиль “Тойота Марк”? Нет. Если с той стороны общалась Лена, то она имела ввиду именно имя “Марк”. Она не была специалистом по моделям “Тойоты”.
Получалось, что некто Марк должен помочь им с Денисом поймать Мулло или освободить Лену?
Саша теперь уже сам решил инициировать движения карандаша. Он сжал его покрепче, специально стараясь держать так, чтобы писать как курица лапой.
Прошептал
- Давай же, Лена. Что ещё? Как вытащить тебя? И говори понятнее, блин.
Карандаш ожил на пару секунд, чтобы вывести в блокноте три буквы
СЫН
И всё. Рука больше не двигалась. Чтобы не происходило только что, оно закончилось. В темноте обступавшей “Патриот” Саше померещились с разных сторон белые буквы, словно финальные титры к фильму. Саша моргнул. Буквы исчезли.
Воробей, восседавший на боковом зеркале, наклонился головкой с острым клювом вперед. Птаха показала растрепанный хвост, и взлетела на козырёк подъезда. Там в тени восседали штук десять его собратьев. У серых котлеток вдруг выросли крылья и птицы ринулись по другим своим делам.
Саша хмурился и смотрел в блокнот, когда дверь “Патриота” распахнулась и на сиденье плюхнулся Денис. С собой он принес запах дождя, шаурмы и кофе.
- Ты чего? - спросил Денис. - У тебя лицо такое, будто ты привидение увидел. Может быть тебе стоит завязать с писательством на время? По крайней мере пока мы охотой занимаемся?
- Это не охота, - сказал Саша.
- А что?
- Это депортация ублюдков к себе родину.
- Ну, как это ни называй, здесь-то мы их убиваем, - Денис протянул аппетитно пахнущий сверток и бумажный стакан с горячим содержимым. - Три эспрессо в один стакан. Как ты любишь.
- Я пожалуй, что разбавлю. Голова раскалывается. Дай воды, пожалуйста, - сказал Саша.
- Заболел? - прищурился Денис. - Первый раз слышу, чтобы Саша Вольный разбавлял еспрессо. Может в тебя вселился дух и ты это не ты? Надо, кстати, нам на этот случай условный пароль придумать.
- Мне кажется, это не эффективно. Когда сверхъестественное вселяется в человеческое тело, оно, как правило, вытаскивает из мозга всю необходимую информацию. И твой пароль она тоже вытащит.
- Ну, в общем-то да, - согласился Денис. - Не устаю поражаться этим потусторонним гадам. Сколько же в них воли? Ни секунды никто не сидит без дела. Все что-то делают, чем-то заняты, кого-то совращают, убивают или готовятся убить.
- Да, они такие поганцы. Замотивированные адом, - сказал Саша. - Где был? Ты же не только за шаурмой ходил?
- Нет, - кивнул Денис. - Пока ты увлеченно что-то писал я зарулил в соседний подъезд.
- И?
- И вылез на чердак, потом на крышу. Замки там чисто символические. Прошелся по крыше. С чердака залез в подъезд Про-Кофия. Спустился до его двери. Ну, и оценил фронт работ.
- И?
- Старая советских времен дверь и замок проще простого. Коробку отжать двумя монтажками проще пареной репы. Вот только соседи там по лестничной клетке беспокойные. Слышно, что в одной квартире не спят. Пока я стоял, там мужик с бабой успели поругаться и мальчишка заплакал.
- Это случайно не та квартира, о который ты рассказывал. Что у них сенбернар с головой матери Про-Кофия ускакал в поисках лучшей жизни?
- В точку, брат, - ухмыльнулся Денис.
Саша развернул горячий сверток. Шаурма пахла аппетитно и голод после неожиданного спиритического сеанса разгулялся.
- Шаурма съедобная. Вполне. Спасибо, - сказал он. - Без тебя, я бы вообще забывал покушать. И твоя друзья полицейские информаторы из “телеграмма” - тоже большой вклад в общее дело.
- Пожалуйста. Всё для фронта, всё для победы, - сказал Денис с набитым ртом и вдруг выставил указательный палец. - Никто кроме нас! А ведь и правда никто кроме нас Ленке не поможет.
Саша кивнул и посмотрел на блокнот. “Птицы. Марк. Сын”. Чтобы это могло значить?
- Что? Пошли на дело? - спросил Денис.
- Да. Доедаем и выдвигаемся.
Саша сунул блокнот в карман, на мобильнике нажал “выйти” из гугл доков. Новая глава уже начинала рождаться в его голове в виде смутных образов и неясных ощущений в районе солнечного сплетения
- Я тут роман новый пишу, - сказал Саша. - Как обычно безбашенный кровавый триллер о призраке жены одного мужика с кризисом среднего возраста. Думаю, назвать, знаешь как?
- Ну?
- “Призрак жены географа”.
- Нет, лучше не так, - сказал Денис, громко икая и отдуваясь после завершительного куска шаурмы.
- А как лучше? - Саша поморщился, хлебая разбавленный водой “Еспрессо”.
- Назови “Призрак жены географа, который глобус пропил”.
- Неужели ты читал Алексея Иванова? Или тебя тоже Ленка заставила прочитать? Как и меня?
- Ага, пришлось, - покачал головой Денис и деланно сморщился. - Вот мое лицо, когда твоя сеструха большой филолог.
Саша невольно улыбнулся и вспомнил, как Ленка всегда восторженно описывала авторский стиль Алексея Иванова. Она обожала его книги. Саша помнил, как поскрипывая извилинами воображения, еле домучил приключения многогранного пермского географа.
Это было будто в другой жизни. Саша тогда и предположить бы не мог, что когда-то сам стане писать книжки. До уровня Иванова ему было конечно далеко, да он ни с кем и не конкурировал. Просто писал и скидывал главы в интернет, а завершенные книжки отсылал издателю.
- Между прочим, я читал тут недавно твой “Вампирленд”. - Денис снова икнул, - Знаешь, твои главные герои, они напомнили меня самого в юношестве. Летят по жизни, сами не зная куда.
Саша кивнул
- У психологов есть присказка, что все мы родом из детства. Отношения с мамой и все такое. Но мне кажется, что мы родом из юношества. Это примерно возраст с первого класса до последнего. Вот когда мы становимся чем-то интересным и настоящим. Там такие события происходят с человеком, которые задают тон и направление всей жизни. Как у тебя, когда ты нес деду кислородные подушки, а тебя тормознули гопники и ты не донес эти подушки.
- Ну-да, а дед умер, - вздохнул Денис. - И мне показалось, что вся моя родня меня возненавидела. А потом, когда Ленка исчезла и я начал дружить с тобой, все это будто снова повторилось. Они снова меня возненавидели. Пожалуй, ты прав насчет юношества. Я вообще себя не помню до пяти лет. Воробей желтоклювый, одно слово.
Саша присмотрелся к другу. Денис выглядел, как человек, который хочет задать вопрос, но стесняется.
- У тебя, Денис, на лбу будто знак вопроса светится.
- Ничего не светится, - буркнул Денис.
Саша усмехнулся, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Денису никогда не нравилось, что его можно читать, как раскрытую книгу. Саша ободряюще улыбнулся
- Ну, что вас беспокоит, молодой человек? Может быть поговорим об этом?
- Поговорим, - буркнул Денис. - Подожди, сейчас сформулирую, что хочу спросить.
- А вот не надо формулировать, - сказал Саша. - Говори, не формулируя. Формулы нам с тобой не нужны. Говори как есть. Если что, то меня практически невозможно обидеть.
- Знаю, - продолжал хмуриться Денис. - Я просто по себе людей сужу. А как и вся моя родня обидчивый.
- Я сказал же тебе: говори как есть. Мне прямо интересно, что за мысли тебя посетили, когда ты с шаурмой лазил по чердаку и шагал по скользкой крыше дома журналиста Про-кофия?
- Что если нам всей жизни не хватит? - сказал Денис, - Всей жизни не хватит, чтобы перебить всех тварей? Их же так много…
- И поэтому мы никогда не сможем вернуть твою сестру? Ты ведь это хотел спросить?
- Да, - кивнул Денис. - Не хотелось бы каркать. Ленке там, где она сейчас есть и без моего карканья, наверное, непросто. У тебя же есть другой план? Кроме того, чтобы тупо ходить и мочить сверхъестественных ублюдков?
- Ты прав. - кивнул Саша, глотая разбавленный эспрессо. - На ликвидацию одной потусторонней твари у нас уходит примерно две недели. И, признаюсь честно, я никогда не планировал выполнять дословно то, что написано на каменной двери.
- А зачем мы тогда охотимся на уродов?
- Затем, что это как бы основная программа, - сказал Саша. - Да, по условиям договора вроде как все понятно, убейте всех тварей и все вернется на круги своя. Лена окажется дома. Вот только знаешь, я однажды спросил себя: а с какой стати я должен доверять этим протокитайским иероглифам? Что если тот, кто написал это послание и тот кто устроил обмен Лены на сверхъественных уродов - одно и то же лицо? И на хрена мне играть в его игру? С этого момента я играю в свою игру.
- Ты играешь в свою игру? - изумился Денис.
- Конечно, - Саша пожал плечами, - Я ищу любые способы связаться с Леной.
- Медиумы? Экстрасенсы, - улыбнулся Денис. - Я помню всех этих шарлатанов. Стопроцентный облом
- Ага, так и есть - вздохнул Саша.
Он прикрыл глаза и перед внутренним взором увидел череду магов, гадалок и победителей “битвы экстрасенсов”. Через них он пытался выйти на связь с Леной. И все было тщетно. Экстрасенсы оказывались липовыми или психически больными. Никто из них не обладал способностями медиума и не мог связаться с потусторонним миром. Саша продолжал
- Знаешь, я размышлял над своим писательским даром. С чего это мне так подфартило? Я ведь никогда даже читать не любил. Меня Лена иногда заставляла что-то прочесть, вроде этого “Географа” Иванова. Я больше на раскопках или в источниках и историографии в библиотеке любил ковыряться. Археология, этнография и все такое. Короче я подумал, а что если мой неожиданный писательский дар - это такая связь с Леной?
- Ну да. А почему бы и нет! Это было бы так круто, - радостно закивал Денис.
Саша улыбнулся, когда увидел как засверкали в глазах друга искорки надежды и радости. Глаза напарника походили сейчас на глаза того воробья, что недавно восседал на боковом зеркале “Патриота”.
Денис взволнованно спросил
- То есть ты думаешь, что когда ты пишешь свои ужастики, то каким-то образом чувствуешь Лену? Связываешься с ней? - спросил Денис.
- Связь я как будто и не терял даже, - сказал Саша и показал пальцем на голову. - Ленка у меня постоянно здесь. Но сегодня, вот прямо только что, я попытался сделать так, чтобы она через меня что-то сказала.
- Так ты же медиум, мать его! - обрадовался Денис.
- Медиум не медиум. Но голова у меня того и гляди лопнет от боли, как спелый арбуз. Звездочки все ещё мелькают. И у меня кажется получилось кое-что. По крайней мере я надеюсь, что это была Лена, а не одна из наших потусторонних тварей. Что-то через меня написало вот это.
Саша передал другу блокнот.
- Птицы, Марк, сын?? - прочитал Денис. - И что это значит?
- Понятия пока не имею. Птицы? - пожал плечами Саша. - Может быть, это связано с тем волшебным куриным яйцом, на которое охотится наш вампирохалк Мулло? Стоп. Я смотрю, это ведь не главное, что ты хотел узнать? Да, Денис?
Рука Дениса дрогнула. Блокнот полетел на резиновый коврик. Денис чертыхнулся и тяжело вздохнул.
- Не знаю, медиум ты, Саша или нет, но иногда ты реально бесишь.
- Я знаю. Это нормально, - кивнул Саша. - Давай спрашивай то, что ты хотел спросить. Только не тяни кота за пальцы. Надо пошевеливаться. Половина второго ночи.
- Я хотел спросить, - сказал Денис, подбирая слова. - Что если Лена вернется не такой как раньше?
- В смысле, что она постареет или наоборот останется молодой, как в тот день, когда исчезла? - уточнил Саша.
- Не только, - Денис облизнул губы. - Она ведь в аду. Что если она станет похожей на тех ублюдков, которых мы с тобой убиваем?.
- Боишься, что Лена станет пить кровь и поедать на полдник сердца новорожденных детей. Как наша ведьмочка из Екатеринбурга? - уточнил Саша.
- В общем, да, - сказал Денис. - Мне бы не хотелось, чтобы эта новая Лена причинила боль кому-то из моей семьи. Ну, и вообще людям. Близким. Тебе. Мне.
- А мы проверим её. Когда вернем её оттуда, мы проверим Ленку, - сказал Саша. - И если с ней что-то будет не так… Мы же знаем что делать со потусторонним злом?
- Ты бы смог убить Ленку? - прошептал Саша.
- Лену я никогда бы пальцем не тронул. Запомни это. Но то, что может прийти в её теле оттуда… Или вместе с ней под ручку. Из ада. Я и ты, мы должны будем это сделать. Но, знаешь Денис, не думаю, что все так просто. С нами кто-то играет в игру. Эта дебильная каменная дверь от тюрьмы с тварями. Дурацкий договор по обмену. Я думаю, что это всего лишь часть игры. Мне кажется, что иногда я вижу пальцы кукловода. Он дергает за ниточки меня, тебя, Лену, наши семьи, всех этих сверхъественных уродов. И знаешь. Я очень хочу поймать этого большого сверхъестественного засранца. Хочу вытащить его сюда на грешную землю. Хочу привязать его к железному стулу в нашем гараже. И задать ему всего парочку вопросов. А потом я его убью.
- Убьешь? - снова изумился Денис. - Какого-то главного персонажа ада?
- Так точно, - кивнул Саша. - Я хочу это и я это сделаю. Меня бесит, что какой-то ублюдок с той стороны возомнил себя умнее всех. Ты посмотри, что они делают? Кому помешал Про-Кофий со своей мамой? Они убивают людей, как комаров прихлапывают. Мне будет интересно вытащить этого главного урода с той стороны. Последний раз я такой азарт чувствовал, когда раскапывал ту поганую каменную дверь с иероглифами.
- Хм, - усмехнулся Денис. - Саша, ты отрыл каменную дверь и Лена улетела в ад. Теперь ты хочешь замочить главного говнюка в Аду и… Что если, я не знаю… начнется апокалипсис?
- Не думаю, - пожал плечами Саша, - Но даже если начнется, мы с тобой справимся.
- Ну, ты, блин, как обычно, - покачал головой Денис.
- Кстати, - Саша два раза хлопнул в ладоши, словно разгоняя ауру не слишком приятного разговора. - Денис, хорошо, что у тебя столько друзей в челябинской полиции. Полицейская чат болталка в “Телеграмме” - это, конечно, наш источник ценной и всегда доступной информации, но… Далеко не самый полный, так скажем. Короче, я купил себе и тебе удостоверения фээсбэшников.
- Что ты сделал? - ошалел Денис. - Ты хоть понимаешь, что за это впаяют реальный срок?
- Это риск, - кивнул Саша. - И не надо обвинять меня в очередном приступе социопатии. Подделка документов - это плохо. Сам знаю. Но нам надо ускоряться. Что-то мне подсказывает, Денис, что с каждым днем, пока мы делаем нашу работу медленнее, чем могли бы, ставки на кону поднимаются.
- Ну, ладно, - сказал Денис. - Хочешь, используй свою поддельную ксиву. Мне своей достаточно “росгвардейской”.
- Как хочешь, - легко согласился Саша. - Хватаем монтировки и в гости к Про-Кофию? Код к домофону подобрал?
- Единый у всего дома, - сказал Денис. - Говорю же, все тип топ. Идем.
Они вылезли из “Патриота” и автомобиль торчал среди других машин на придомовой парковке, как крупная добродушная собака рядом с дворовыми псинами.
“Патриот” принадлежал Денису и, конечно, он не мог не ощутить тоскливый взгляд фар четырехколесного друга. Обернулся и подмигнул “Патриоту”, прошептав “Держись тут, мы сейчас”.
Саша недоуменно обернулся на друга.
- Ты что с машиной разговариваешь?
- Да, а что? Только тебе можно с карандашом и блокнотом беседовать?
Саша не нашёлся что возразить на такой аргумент. Что и говорить, излишней рациональностью, после того, как началась вся эта история со сверхъестественным, они оба уже не могли похвастаться.
Так они и дошли до двери в подъезд Про-Кофия. Два высоких парня на вид лет тридцати. Одетые в невзрачные серые куртки. На головах черные обтягивающие вязанные шапочки. В руках одного большая сумка, как носят с собой хоккеисты. На ногах парней поблескивали армейские берцы. Днем ребята могли бы быть совсем не примечательными горожанами, но только не в два часа ночи.
Понимая это, Денис шустро набирал подобранный цифровой код домофона. Саша стоял рядом и вдыхал прохладный и влажный весенний воздух.
После испытанного им в машине контакта с потусторонним миром, казалось что-то сместилось в его восприятии реальности.
Детская площадка в густой темноте виделась полукругом заброшенного кладбища. Высокий и поменьше турники представлялись ожившими мертвецами. Они лезли из кладбищенской земли и тянули вверх руки. В черном прямоугольнике песочницы стоял не гриб, а ухмылявшаяся осьминожная тварь. Она медленно брела в их сторону, подволакивая мягкие пупырчатые щупальца. Арка между домами моргала не просто красноватым светом круглосуточного павильона быстрого питания, а топила торцы десятиэтажки в кровавой бурлящей пене.
Подъездная дверь пропиликала о своем невольном согласии на проход чужаков. Парни проскользнули в подъезд, где воздух после улицы был сухим, пах пылью и жаренным в масле луком.
Ребята прошли мимо дверей лифта на первом этаже. Свет на этажах включался от датчика на движение. Денис сразу вырубил свет на всем этаже.
Они стали подниматься по лестнице, наступая на тени дерева, освещенного уличным фонарем. Распашные дверцы электрических щитков казались строгими пиджаками лежащих в гробу покойников. На третьем этаже под потолком торчала коробка кабельного интернета и, моргая зелёным диодом - глазом, перегоняла жизни людей из реальности в электронные облака больших серверов.
На шестом этаже возле двери в квартиру Про-Кофия, парни замерли. Денис вставил между дверью и косяком приготовленный ломик, надавил со всей силы и дверь выпала ему в руки, хрустнув. Бумажка “опечатано следственным комитетом России” отвалилась.
Саша протянул руку, чтобы поднять её и замер. В коридоре квартиры Про-Кофия кто-то оставив включенным свет и рядом с бумажкой Саша увидел нечто, сильно его заинтересовавшее. Двумя пальцами в тонких перчатках он поднял с земли длинный рыжий волос, похожий на крашенную ребристую леску.
Саша положил волос в спичечный коробок. Он знал, что можно их даже не сравнивать. Мулло был здесь.
Денис щелкнул выключателем в коридоре. Они снова оказались в полной темноте. Стараясь не шуметь, поставили дверь на место.
Денис включил фонарик и маленький кружок заплясал по полу, когда они шли вперед. В первой комнате с расправленной постелью, где судя по всему жила старая мать Про-Кофия, все было хаотично, но ничто не говорило о том, что днем там произошло убийство.
Оставалась вторая комната. Они прошагали к ней. Денис толкнул дверь и пустил вперед себя кругляш фонарика. В его свете пол, стены, кровать казались сплошь перемазаны присохшей рыжей краской.
- Это кровь везде, - прошептал, Денис, стараясь не дышать.
Батареи в квартире топились жарко, ещё по зимнему, и давно свернувшаяся кровь тухла.
- Смотри, - сказал Саша. - Свети вот сюда.
Денис высветил исписанную разноцветными маркерами белую доску на треноге.
- Это же ты, - прошептал Денис, показывая на слова в правом верхнем углу доски.
“Саша Вольный” - было написано там. Было заметно, что имя и фамилию много раз обводили.
- Это ерунда, - тихо сказал Саша, - Вот это читай.
Слева от столбика с именами под заголовком “Краскины”, рукою скорее всего журналиста Про-Кофия было написано
МАРК
И после жирного, несколько раз обведенного тире другое слово со знаком вопроса
СЫН?