Мушкетёрша поневоле

Глава 1.

Глава 1.

Вино, книга и... шпага

Сюзанна терпеть не могла будильники. Они напоминали ей о вещах, которых она избегала: о графиках, обязательствах и о взрослении. Настоящем взрослении — не в паспорте, а в голове. Но сегодня никакой будильник не трезвонил. В доме царила уютная тишина, разве что где-то в кухне тихо щёлкнул котёл, подогревая воду для утреннего чая. Было воскресенье.

Сюзанна лежала на диване, укрытая шерстяным пледом. В одной руке — почти пустой бокал красного вина, в другой — потрёпанный томик «Три мушкетёра». Страницы были помечены закладками и пометками на полях. Она перечитывала любимую сцену дуэли между Д’Артаньяном и тремя мушкетёрами. Снова и снова. Как в первый раз.

Сорок шесть. Преподаватель истории в институте, специалист по эпохе Людовика XIII и кардинала Ришелье. А ещё — чемпионка по джиу-джитсу среди женщин в весе до шестидесяти пяти килограммов. Когда-то. Сейчас — слегка уставшая женщина с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, и парой морщинок, которые она не считала нужным скрывать.

Она провела пальцем по строчке: «Один за всех, и все за одного».

— Эх, была бы я на месте Д’Артаньяна...

С этими словами она откинулась на подушку, позволив бокалу скатиться на ковёр. Где-то в глубине квартиры мяукнула кошка. За окном лениво моросил дождь. И Сюзанна, обняв книгу, провалилась в сон.

...

Крик. Мужской. Протяжный и сердитый:

— Сюзанна! Вставай, бездельница, солнце уже высоко!

Она резко села, едва не ударившись лбом о деревянный балдахин над кроватью. Кровать? Постель? Сюзанна быстро осмотрелась. Всё вокруг было чужим: узкое высокое окно, массивный сундук, тканые гобелены на стенах, запах воска и дров. В уголке комнаты потрескивал камин. В ногах сидела толстая рыжая кошка и презрительно уставилась на хозяйку, словно говоря: «Ты что, совсем спятила?»

— Где я?..

Её голос прозвучал моложе, чем обычно. Сюзанна вскочила, бросилась к зеркалу. Настоящему зеркалу — пусть и тусклому, в деревянной раме. Из отражения на неё смотрела девушка лет двадцати пяти. Те же каштановые волосы, только гуще. Карие глаза, в которых пульсировала тревога.

— Чёрт.

Она хлопнула себя по щекам, ущипнула. Нет, не сон. Она чувствовала пол под босыми ногами, запах пыли и дыма. И — чёрт возьми — холод.

— Ты ещё долго будешь смотреть на себя, как курица на нож?.. — в дверях показался мужчина в камзоле. Высокий, хмурый, с тёмной бородкой и глазами цвета ночного неба. — Тебя ждут на тренировке. Госпожа де Ла Рош сегодня в настроении, не советую её злить.

— Кто?..

Он смерил её подозрительным взглядом:

— Перестань дурить. На тебя и так косо смотрят после последнего высказывания о гигиене. Никому не понравились твои лекции про «канализацию» и «зубную щётку». Надеюсь, хоть фехтовать ты не разучилась.

Он вышел. Сюзанна осталась в полном замешательстве.

— Так... спокойно. Либо я сплю, либо попала в очень дорогую реконструкцию. Либо — в безумие. Но голос у меня, вроде, мой. Я Сюзанна Бержье. Преподаватель истории. И, мать вашу, чемпион по джиу-джитсу. Я разберусь.

Она наугад открыла сундук, извлекла рубашку с кружевным воротом, штанишки и плотный корсет. Кое-как оделась, бормоча проклятия. Под кроватью обнаружились сапоги. Кожа, грубая, но прочная.

Когда она вышла в коридор, её уже ждали.

Три женщины — каждая словно сошла с портрета. Одна — высокая брюнетка с острым подбородком и мечом на боку. Вторая — золотистая блондинка с кукольным лицом, но львиным взглядом. Третья — невысокая рыжеволосая, глаза которой буквально светились азартом.

— Ну, наконец-то! — брюнетка шагнула вперёд. — Сюзанна, у нас сегодня тренировка с живыми мишенями. Постарайся не сломать никому шею, как в прошлый раз.

Сюзанна лишь кивнула. Где-то глубоко внутри всё кричало: «Это невозможно!» — но тело уже шло вперёд, словно знало маршрут. Руки сами нашли эфес шпаги, повинуясь памяти, которой у неё не было. Или... была?

Она шла с ними — частью мушкетёрского отряда. Не как статист. Как одна из них. Снова и снова в голове всплывала фраза:

«Один за всех...»

И только в конце коридора, где открывался вид на просторный двор с флагами и лошадьми, Сюзанна наконец выдохнула:

— Ну и вляпалась же я...

Сюзанна медленно поднялась, цепляясь за край деревянной кровати с вычурными резными ножками. Рука дрожала. Голова гудела, как после вина натощак, но не это её пугало — тяжесть платья, холодное, незнакомое бельё, узкие туфли и голос, что звал её по имени... не голос даже — "мамашка". Кто смеет?

Окно — первое, что попалось на глаза. Высокое, стрельчатое, в каменной нише, с плотными ставнями. За ним — не город, а картина маслом: мощёные улицы, всадники, телеги, женщины в чепцах, мужчины в камзолах и шляпах с перьями. И запах... плотный, сладковато-гниловатый, с дымком и навозом. Средневековье? Нет. XVII век?

Сюзанна дёрнула занавесь. Ткань тяжёлая, натуральная, явно не полиэстер. Глаза зацепились за зеркало у туалетного столика. Подошла. Вгляделась.

— Нет... нет, этого не может быть...

В отражении — девушка лет двадцати пяти. Каштановые волосы, тугие локоны, немного расширенные скулы, точёный подбородок. Глаза её — её, но моложе, ярче. Кожа фарфоровая, без единой морщинки. Это была она. В молодости. Но не в её молодости. Ни одна причёска, ни одно платье из эпохи Людовика XIII не могло появиться на ней просто так. Ни один сон не даёт такой тяжести тела, такой детализации тканей. Это не фантазия.

— Что за чёрт... — выдохнула она и прикусила губу. Укус — настоящий. Боль — настоящая.

— Мадемуазель? — снова постучали. — Вас ждёт мосье Дезалье. Мы опаздываем!

Сюзанна напряглась. Имя показалось знакомым, но мозг протестовал.

— Сейчас... — крикнула она, сама не веря, как это звучит. Голос её — молодой, уверенный, чуть ниже, чем был в юности. Не тот стареющий альт, которым она отчитывала студентов.

Она открыла сундук. Внутри — два корсета, пара запасных чулок, белая сорочка и пояс с петлями для шпаги. Всё пахло лавандой и мускусом.