Мушкетёрша поневоле

Глава 4.

Глава 4.

Поцелуй шпаги

Звон клинков разносился по внутреннему двору особняка, подхватывался узкими улочками и растворялся в утреннем тумане. Каменная кладка стен отражала удары, как будто сама участвовала в поединке. Две фигуры кружили друг друга — изящные, быстрые, гибкие, как кошки, но только одна из них при этом скрежетала зубами от злости.

— Я вам, мадемуазель, не мешок для битья! — взвизгнула Сюзанна, увернувшись от очередного выпадa и упав на пятую точку прямо в грязь.

— И никто вас за мешок не принимает, мадам, — весело откликнулась мушкетёрка в тёмно-синем камзоле. — Но ведь вы сами просили настоящую дуэль, не так ли?

Сюзанна задыхалась. Пот стекал по вискам, коса развалилась, и несколько прядей налипли к лицу. Она стояла на коленях и ощущала, как тяжело грудь вздымается под чужим корсетом. Корсетом, в котором было невозможно не то что драться — дышать было задачей повышенной сложности. И это молчаливое проклятие французской моды она мысленно отправляла во все возможные исторические эпохи.

— Я просила тренировку! А не… пытку шпагой!

— Тогда скажите об этом вашей позе — вы слишком горделиво держите голову для побеждённой. Подумали бы, мадам, об этикете.

Сюзанна тяжело поднялась. Она всё ещё не привыкла к своему телу. Молодое, гибкое, сильное — да. Но оно же и требовало больше, быстрее, выше… и падало, соответственно, эффектнее.

— Если я упаду ещё раз, я разобью себе всё достоинство. И, возможно, копчик.

Её противница усмехнулась и протянула руку.

— Мушкетёрка Мари-Анн де Лагард, если вы забыли. А вы у нас…?

— Сюзанна. Без фамилии. Просто Сюзанна из… Одессы, — она потёрла лоб. — Хотя если я ещё немного тут побуду, я и родство своё забуду.

— О, Одесса! Как романтично звучит! Это где, в Провансе?

Сюзанна фыркнула.

— Почти. Между Пересыпью и Молдаванкой. С крысами в подвалах и тётей Глашей, которая вечно закручивает селёдку в газету.

Мари-Анн подняла бровь, явно не понимая ни слова. Но кивнула.

— Надеюсь, вы не хотите туда возвращаться?

Сюзанна оглянулась. Кусты, мраморные балюстрады, девушки в камзолах и с серьёзными выражениями лиц, как у профессиональных убийц с прекрасной укладкой. Пару дней назад она рыдала в спальне, не понимая, где и кто она. А сегодня — вот, стоит с рапирой в руке, грязная, злая, но живая.

— Знаешь, — сказала она, стряхивая с себя землю, — я пока не знаю, чего хочу. Но в этом мире точно интереснее. И костюмы шикарные.

— Уверена, это главный критерий выживания, — хмыкнула Мари-Анн. — Пойдём, выпьем чего-то. После дуэли полагается… не знаю, что у вас в Одессе пьют. У нас — вино.

— Вино — это универсально, — отозвалась Сюзанна, и шагнула вслед за новой подругой, сжимая в ладони рапиру и чувствуя, как где-то внутри зарождается странное чувство — смесь опасности и возбуждения.

— Кстати, — остановилась она на пороге. — Ты специально целилась мне в задницу, когда я падала?

— Никогда. Мушкетёрки — женщины чести. Но если бы ты видела своё лицо в этот момент…

Сюзанна рассмеялась впервые за долгое время.

И тень страха отступила.

---

Если бы кто-то сказал Сюзанне, что её утро начнётся с дуэли в корсете на голое тело и с прической, больше напоминающей гнездо для фазана, она бы только хмыкнула: «Одесская женщина всё выдержит». Но жизнь, как известно, коварна, а чужие миры — особенно.

Утро началось с того, что в комнату, не стуча, влетела Мари-Анн. Та самая бойкая мушкетёрка, вчера швырявшая сапогом в дворецкого и называвшая его «лукавым мотыльком».

— Подъём, спящая красавица! — возвестила она, стягивая с Сюзанны одеяло. — У тебя через час поединок! — и, заметив глаза, полные ужаса, добавила: — Не ты сражаешься. Пока. Но смотреть обязана.

Сюзанна, закутанная в простыню, с выражением «мне снилось, что я снова в библиотеке, и никто не орал», медленно поднялась.

— А можно мне чай? Или кофе? Или хотя бы глоток водки, если тут такое водится?

Мари-Анн игриво прищурилась: — Ты с Молдаванки или с Монтальбана, дорогуша? У тебя такое выражение лица, будто ты собираешься кому-то продать поддельный хрусталь как фамильную реликвию.

Сюзанна фыркнула: — С Одессы. Район Молдаванка. И да, я когда-то этим занималась. — И, не дождавшись удивления, добавила: — Только в качестве эксперта. Я была библиотекарем при химическом институте. Могла отличить фаянс от фарфора на слух.

— О, учёная! — с притворным почтением воскликнула мушкетёрка. — Ну пойдём, профессорша, в мир, где все решается рапирой и декольте.

---

Они шли по коридору с гобеленами, на которых лебеди дрались с тиграми, а над всем этим парил ангел с лицом язвительного старшины. Прекрасная метафора новой жизни.

— Где я вообще? — спросила Сюзанна, по пути натягивая чулки, которые подозрительно скрипели.

— Ты в королевском училище дамской доблести и высокошпильных интриг. Тут мушкетёрки не просто воюют. Они — элита. Красота, мозги и сталь. У тебя, как по мне, всё при себе. Особенно сталь в характере.

— А мозги где? Я вчера два раза пыталась открыть дверь плечом, а она была на себя.

Мари-Анн рассмеялась: — Тут таких полкоролевства. Главное — уметь вовремя фыркнуть и достать шпагу.

— А если не умею?

— Научим. Главное — не теряй чувство юмора. И зови меня просто Мари.

Сюзанна чуть расслабилась. Мир по-прежнему был чужим, но рядом шла женщина, говорившая на языке иронии, словно на родном.

---

— Вот, — Мари распахнула дверь в просторный зал. — Знакомься: рапирный класс. Сегодня поединок между мадемуазель Люсьен и мадам Элеонор. Театр на крови и парфюме.

Зал был похож на оперный: балконы, бархатные драпировки, в центре — помост с натёртым полом и ослепительными люстрами. По периметру — девушки, одетые как на приём в Версаль, только с рапирами на поясе.

— А можно я просто сяду в угол и буду шить? Или читать? — прошептала Сюзанна.

— Можно. Если хочешь, чтобы на тебя посмотрели как на даму, заявившую, что не любит вино.