Мушкетёрша поневоле

Глава 5.

Глава 5.

Дамы и дуэлянты

— Я так и знала! — Сюзанна ткнула пальцем в зеркальное отражение. — Стоило только открыть рот, и всё, у них уже культурный шок.

Пальцем она тыкала, к слову, в отражение весьма себе аристократическое: локон на локоне, платье — как будто дракон линял, а портной подбирал материал прямо с чешуи. Но выражение лица — родное, одесское, с лёгкой надменностью и явным намёком на то, что сейчас кому-то будет стыдно.

Прошло три дня с дуэли, и героиню то и дело разрывали между попытками адаптации и искренним желанием дать по щам тому, кто всё это выдумал. Причём желательно — всем сразу.

В Академии мушкетёрок наступило странное, но вполне привычное утро. Девицы во фланелевых сорочках чесали боковины, как кони перед скачкой, и поочерёдно жаловались:
— У кого украли чулки?
— Почему опять кошка родила в шляпу?
— Кто подмешал снотворное в компот?!

Сюзанна, как всегда, держалась особняком — не от высокомерия, нет. Просто она всё ещё пыталась понять, почему хлеб здесь вкуснее, чем у Булочной на Преображенской, а зубная щётка выглядит как гроздь винограда на палочке.

— Дорогуша, — подскочила к ней Мари-Анн, та самая, с которой они уже раз побывали по разные стороны шпаг. — Сегодня твой первый официальный выход в город! Ха! А ты выглядишь, как будто тебя собираются отправить в Сибирь, что бы это ни значило!

— Я вообще-то собираюсь выжить, — буркнула Сюзанна, завязывая пояс. — Что здесь значит "официальный выход"? Вышагивание под фанфары?

— Почти, — фыркнула Мари-Анн. — Ты идёшь со мной и леди Жаннет на патрулирование квартала ремесленников. А это значит: лошади, сабли, флирт и риск быть облитой кипящим пивом. Романтика!

Сюзанна скорчила лицо.
— А может, я тут полы помою? Честно. У меня характер не туристический.

Кони оказались роскошные. Как и седла. Как и мушкетёрские плащи — накидки цвета бордо, с серебряной вышивкой и таким развевающимся шиком, что любой стилист из двадцать первого века умирал бы от зависти и отсутствия бюджета.

— Не дёргайся так, ты что — с конями не дружишь? — спросила Жаннет, бесстыдно восседая на лошади, как на троне. У неё была фигура модели и губы, способные завоевать деревню без единого выстрела.

— Я… — Сюзанна судорожно вцепилась в поводья. — Я… когда-то каталась. В детстве. На ослике. В зоопарке.

Мари-Анн прыснула.
— Это засчитывается. Почти.

Город поразил её масштабами. Нет, не величием — здесь не было башен в небо и мостов из стекла. Но было что-то гораздо важнее: жизнь. Плотная, шумная, пахнущая хлебом, лошадьми и чужими историями.

— Гляди, — кивнула Жаннет на толпу. — Квартал кузнецов. У каждого свой кодекс чести, но у всех одно правило: если пьёшь с чужой кружки — заплати. А если женишься на кузнецкой дочери — готовься жить в кузнице.

— А если я просто пройду мимо? — осторожно уточнила Сюзанна.

— Тогда приготовься быть окрещённой ведьмой. Особенно если слишком умная. Тут таких не любят.

На первом же перекрёстке — почти по закону жанра — они наткнулись на потасовку.

— Отлично, — оживилась Мари-Анн. — Моя любимая часть дня.

— Мы вмешиваемся? — вскинулась Сюзанна, едва лошадь не вильнула.

— А как же! — хором сказали обе.

Крик, звон металла, брошенный пирожок, который пролетел мимо уха — и Сюзанна уже чувствовала, как кровь приливает к лицу. Не от страха — от чистого возмущения.
— Эй, борцы за идиотизм! — выкрикнула она. — Разошлись, пока я не вспомнила, как зовут Менделеева!

Внезапная угроза химией сбила с толку двух драчунов.

— Это что, заклинание? — прошептал один.

— Наверное, древнее. Слышал, вызывает язву.

Через двадцать минут, четыре разобранных конфликта и одну спасённую кошку спустя, они остановились у городской площади.

— Ну как тебе? — спросила Жаннет, вытирая пыль с перчатки.

Сюзанна задумалась.
— Почти как экскурсия по Одессе, только с шансом умереть.

— Добро пожаловать в реальность, милая. Здесь женщины не только варят борщ, но и режут глотки.

— Класс, — мрачно ответила Сюзанна. — Надеюсь, в следующем задании мне дадут флакон яда и приглашение на бал.

Они возвращались к Академии под вечер — усталые, пыльные, но довольные, как после хорошо сыгранной комедии.

Сюзанна, устроившись на мягкой подушке в седле, впервые за три дня позволила себе улыбнуться.

— Знаете, дамы… А ведь есть в этом всём какой-то драйв.

— Говорила же, — подмигнула Мари-Анн. — Ты просто ещё не осознала, что родилась не в том мире.

— Или в том, но случайно вырвалась оттуда, — вздохнула Сюзанна. — Ну ладно. Если уж менять судьбу — то с компотом и саблей.

---

Сюзанна проснулась от собственного ворчания.
— Да чтоб тебе, мокрая лужа эпохи… Где я опять?
Над головой покачивались тяжёлые тёмно-бордовые шторы с золотыми кистями. Потолок — высоко, с лепниной, в центре — канделябр, явно родом из Versailles, только собран в духе «руки из ж… но старались».

Она медленно приподнялась, осторожно, чтобы не свалиться с узкой кровати с балдахином.
На ней — ночная сорочка, чистая, приятная, и совершенно не её. Под ногами — ковёр, слишком мягкий, чтобы быть практичным, и подозрительно без дыр и пятен кофе.

— Ну всё, я официально в театре. Или во сне. Или в театре сна, — пробормотала она, натягивая одеяло повыше. — Если сейчас войдёт Буратино, я не удивлюсь.

Дверь, как назло, тут же скрипнула.
Сюзанна замерла.
Вошёл мужчина. Высокий. Очень высокий. В волосах — серебро, в глазах — скука, в костюме — стиль эпохи Людовика, но такой, как будто на нём шили сразу трое: портной, мясник и поэт-алкоголик.

— Вы пробудились, мадам, — с поклоном сказал он.
— А вы из квеста или из оперы?
— Простите?
— Забудьте. Кто вы и где я?
Он выпрямился.
— Я камердинер Лоран. Вы в поместье баронессы де Валлуа. Вас нашли в лесу без сознания.

Ага, классика.
И снова здравствуйте, волшебный мир, второй раз в этом месяце. Я что, в розыгрыше? Или это продвинутый одесский квест с переодеванием, актёрами и подменой белья?