Мусорщица

Глава 12

 Утром следопыты, легко позавтракав сухими лепешками и водой, быстро собрались, и негромко переговариваясь, отправились искать следы Мусорщицы.

   А сама мусорщица умудрилась проспать до середины дня и проснувшись, почувствовала себя не очень хорошо. Что то было не так. Физически с ней было все отлично, но вот морально…

   В душе свербило и болело, как сломанном зубе. Хотя она не знала, как это бывает, потому что у самой мусорщицы никогда нормальных зубов и не было. Сколько она себя помнила, во рту у нее были сплошные костяные пластины вместо зубов. Высотой и толщиной эти платины вполне соответствовали зубам, но сплошная полоса там, где у других были отдельные резцы и коренные, любви окружающих не добавляла.

   Мусорщица подозревала, что именно это заставило ее мать отказаться от нее в раннем детстве.

   Жить ей лично это не мешало, жевалось вполне нормально, а перекусить она могла железный гвоздь. Да и болеть никогда ничего во рту у нее не болело. 

   Однажды лекарь из городка попросил ее посмотреть строение ее челюсти и зубных пластин. Осмотрел, потрогал, постучал крохотным молоточком и сказал: -”Деточка, у тебя в предках вероятно был кит! Ты не улыбайся лишний раз, народ не пугай. Хорошо?”

   С тех пор Мусорщица улыбалась только Джеку и только в лесу, где их никто не видел.

  Но в это утро ей улыбаться совсем не хотелось. 

  Мусорщица привыкла доверять своей интуиции, а интуиция буквально требовала пересидеть в убежище еще два-три дня. Джек тоже не проявлял большого желания уходить из безопасной пещеры.

  Женщине очень хотелось поскорее попасть в Город под куполом, но рисковать сокровищами и свободой даже ради этой цели она не хотела. Пришлось остаться в пещере, не зная, куда девать время и чем заняться. Пример безмятежно спящего пса оказался заразительным, Мусорщица забралась под одеяла и быстро уснула.

  Вечером следопыты не вернулись к трехголовой сосне. Шуруп неосторожно провалился во внезапно открывшийся под его ногами зев мухоловки, мутировавшей до чудовищных размеров. Пока Винт пытался вытащить друга, мухоловка успела переварить ноги Шурупа до костей. Шуруп, от боли оглашавший лес утробным воем, вдруг замолчал,  у него начались судороги и на этом все кончилось. Он умер.

   Винт, получивший кислотные ожоги на руках и лице, бросил мертвого друга и умчался к реке, отмываться. Пока он добежал, кислота мухоловки разъела ему щеку чуть ли не до зубов. На руках тоже были глубокие ожоги.

   Шипя от боли, скрипя зубами, Винт долго отмывал раны от остатков кислоты, радуясь, что кислота прижгла раны и кровь не течет. Хотя бы на запах крови не примчатся большие любители пожрать. Винт был не в состоянии дать отпор в таком состоянии.

   Возвращаться в городок к Старухе он не стал. Кое как перебинтовав руки кусками майки, Винт по своим следам вернулся к месту смерти друга. Трупа на месте не было. Как и не было раскрытого зева мухоловки. Зато на тропинке валялись старые кости, осклизлые тряпки и прочий мусор, который мухоловка выплюнула.

    Поковыряв ногой выброшенное, Винт нашел охотничий нож, немного ржавый, но вполне еще годный, пряжку от ремня и старый, ржавый пистолет неизвестной марки. 

   Винт не стал отказываться от найденного. Шурупа не вернешь, а ему, Винту, еще нужно жить. Желательно подольше.

   Он повернулся и ушел, на север, говорили, что там, если идти несколько дней, можно наткнуться на людей, не прибившихся ни городкам, ни тем более, к Городу под куполом.