Муза моей мечты: явление

1.

Это третий том

Первый тут

https://litnet.com/shrt/xIqr

Даша Пожарская

— И какого хрена ты сделала? Был приказ убрать кира, а не сонару, — отчитывал меня мужской голос в трубке телефона. Это было привычно, а потому глубоко пофиг. Кстати, говоря о трубке, я имела ввиду то, что имела: в моей квартире был он, стационарный телефон. Я не раздавала номер своего мобильного налево и направо. Хотя звонивший как раз его знал, но я не ответила на его вызовы, а потому он поймал меня по-домашнему.

— Получилось, как получилось, — спокойно ответила я.

— Ну да, ну да, — чуть более спокойно отреагировал собеседник. — Может, убийство — это слишком? Может, с Агеевым — это уже был перебор? Мы исчерпали лимит, а потому Зарецкого убрать не получается?

Это они меня спрашивают? А, может, мне не хочется знать все, что они уже натворили. Удивительное дело, меня не боятся: даже не пытаются что-то скрывать. Ну это понятно — я отработанный материал. Да и куда я с этим пойду? В полицию? Ха!

Мужчина разговаривал сам с собой, а я тем временем вела свой собственный внутренний диалог, не убирая трубку от уха. Задумавшись, подошла к зеркалу и посмотрела на свое лицо. Каждый день я искала какие-нибудь новые признаки приближающейся смерти, но не находила. Похоже, она специально не давала о себе знать, чтобы в один день круто пошутить. А если я умру в туалете? Фу, как стыдно. Впрочем, мне будет пофиг.

Кроме седых волос, которые стали таковыми сразу после обряда, ничего в моей внешности не поменялось. Да, я немного потухла. Но оно и понятно — магия сонар покинула меня, а потому я стала обычной. А, может, это вообще психосоматика.

А то, что вчера было? Это как? Тоже психосоматика?

Голос в трубке напомнил мне, что ждет от меня какой-то реакции, и я не подвела.

— Я не отвечаю за Сотар и уж точно понятия не имею, что она хочет. Кажется, я уже отдала все, что могла, ради вашей великой богини, — сказала, снимая парик с головы, почесывая уставшую от него кожу головы и рассматривая свой еле заметный седой ежик.

В седине даже что-то есть! Казалось, моя лысая маковка была присыпана снегом. В сочетании с темно-серыми глазами и бледной кожей без макияжа, я производила отталкивающее впечатление. Именно поэтому парик я выбрала ярко-рыжий. Это придавало моему облику более живой оттенок. Да и к тому же, когда-то у меня были светло-каштановые волосы с рыжинкой. Так что имею право.

— Поступим так, — продолжал голос. — Без убийств пока. Наблюдай. Возможно, имеет смысл ждать, решим позже. Ты поняла?

— Ага, поняла! — не скрывая иронии, согласилась я. — Только если я загнусь в процессе, вы уж не обессудьте. Сами понимаете, я уже подзадержалась в этом мире.

— Я помню. И уверен, время есть. Но случись что, мы не обманем. И твоя мать с сестрой получат все, что им обещано.

— Ага, — ответила и положила трубку на аппарат.

Следить, значит, нужно? Ну-ну!

Устало вздохнув, я с вожделением посмотрела на кровать. Ночка выдалась ужасная. И я сама в этом виновата. Накосячила — мама не горюй. Вот зачем было активировать взрывчатку через механическое открытие дверей? Всех! Ну сделала бы только на водительскую. А лучше на управление тачкой! Ну да, поленилась, смострячила все топорно, да еще и дедовскими методами. Но это должно было сработать! Джип должен был взлететь на воздух еще у дома кира.

Может, прав мой хозяин? И киров мы подрезали достаточно, больше нельзя? Мандат на убийство еще одного не был выдан?

Я во всей этой божественной хрени разбираться не хотела. Единственное, уточнила тогда, десять лет назад, что со мной будет после смерти. Жрец, сволочь, рассмеялся, не ответив. Как же мне тогда захотелось сорвать с него капюшон и врезать по мерзкой роже! Уверена, что там скрывалась настоящая жаба! Но я была молода, слаба, да и вообще, показала себя полной идиоткой, зачем-то отдавшей свою жизнь на гребанном ритуале. А потому бить не стала. Но все же про смерть и посмертие выяснила — пойду на перерождение. Ну что ж, и то хлеб!

Вспомнив события десятилетней давности, вновь ощутила желание пойти в душ помыться, вода — то, что нужно. Она всегда помогает прийти в себя. Я подняла руки, стаскивая с себя футболку, и зашипела от боли. Совсем забыла, что вчера пострадала — взрыв все же достал меня, а потому на боку расцвела глубокая царапина с ожогом. Подошла к зеркалу и рассмотрела повреждение, подняв руку. Показалось, что рана начала заживать, а ожог как будто стал светлее, чем ночью.

Странно все это. А, может, это как раз и есть оно: начало моего конца? И что, при этом ускоренная регенерация тканей? Или я брежу? Да, брежу! Ночью просто показалось, что повреждение серьезней.

Скинув оставшуюся одежду, я зашла в душ, подставив голову под теплые струи. Ненавижу холодную воду, не понимаю моржей и уж точно не делаю себе контрастный душ.

Вода обволакивала, смывая ночной ужас. Да, это было страшно — увидеть, как темноволосая женщина подходит к джипу. Я не знала, произойдет ли взрыв. У меня не было возможности ковыряться в машине на стоянке — там везде камеры.

Если меня кто-то спросит, почему я выбрала именно этот способ уничтожения, то отвечу: потому что я не убийца. Хотя свою первую бомбу собрала в пятнадцать. Мы были бандой оголтелых подростков, которые боролись против корпоративного зла — взрывали склады, устраивали диверсии, но не убили ни одного человека. Ранили собаку однажды. Спасли.

Стрелять я не умела. Испортить тормоза или что-то такое — не мое, я не настолько разбираюсь в электронике современных машин. Нож? Яд? Страшно, долго. А взрыв самое то: обезличено, зрелищно. Я не увижу крови — только бабах и все. Единственная проблема — могло зацепить кого-то вместе с самим объектом. Но я постаралась учесть этот аспект и активировала взрывчатку только тогда, когда Зарецкий вышел ночью из дома. Вокруг не было никого. Но не сработало.