Музей магических артефактов

5. Валик, да веник, да сто рублей денег

— Мой? — продолжала изумляться Рита, а мысли тем временем лихорадочно скакали.

Так, если она не найдётся, то квартира достанется Надюшке и Ване пополам, потому что её собственность, а Сенька отпал в полуфинале. Или продадут и поделят, или что там ещё, разберутся, не маленькие. А она, значит, получит огромный дом в аварийном состоянии, в котором встречаются отдельные антикварные предметы в отличной сохранности. Наверное, можно будет продать часть имущества и вложиться в ремонт?

— Скажи-ка мне, Валя, — начала она и не поняла, чего таращится мужик.

— Кто? — он смотрел на неё не мигая.

— Ах, простите, Валентин, не знаю, как вас по батюшке, — поправилась Рита.

— По… кому? — он продолжал тормозить.

— Как звали вашего высокочтимого отца?

— А мне откуда знать? Я и кошку-мать свою очень плохо помню, давно это было, да и бросила она меня. Я бы концы отдал, если б не господин Гийом, он меня подобрал, выкормил с пальца и сделал духом-хранителем этого дома.

— Ври, да не завирайся — какой из тебя дух! Духи бесплотные, а ты весьма упитанный, — Рита осторожно тронула его за бок. — Я тебя в руках удержать не смогла вчера, такой был толстый, и сейчас, знаешь, тоже не маленький, а ты говоришь — дух!

Кот Валентин ухмыльнулся и исчез. Вот прямо исчез, ничего не осталось — ни усов, ни манишки.

— Если вам, дорогая госпожа Маргарита, так удобнее — извольте, — котский голос прозвучал из пустоты особенно ядовито.

— Полтергейст, — выдохнула Рита.

— Прекратите обзываться, ясно? Я понимаю, что вы выросли и прожили всю жизнь среди людей диких и неразвитых, но это не повод уподобляться им и здесь!

— Чего это диких и неразвитых? — не поняла Рита. — Чем тебе люди не угодили?

— Потёрся я там среди людей, пока вас искал, послушал, как вы все разговариваете. И как вы на работе с сослуживцами говорите, послушал, и как дома с мужем — тоже.

Э-э-э-э… Ну да, на работе бывает, что и матом, когда непонятливые сотрудники производят очередной косяк. Или фотографии конца девятнадцатого века — подлинники — приклеивают к паспарту на двусторонний скотч. Или рушник крепят на стену гвоздём — берут и прибивают, прямо насквозь. А про бардак в документации и говорить не приходится. И их убить после такого хочется, не только обматерить.

— Не мы такие, жизнь такая, — отрезала Рита. — На работе у меня вредные условия и сотрудники-остолопы. А муж вообще уже бывший, причём по его желанию. Сам захотел. Ему от меня только пожрать и надо, а всё остальное — от девок молодых. Они его кормить не разбежались, и носки его стирать, а потрахаться — со всем, понимаешь ли, Валя, уважением. Вот ты бы стал такое терпеть? Только честно?

Пустота вздохнула.

— Да нет, наверное, не стал бы. Только, госпожа Маргарита, могу я вас попросить?

— Попробуй, — кивнула она.

— Не называйте меня этим… прозвищем. Пожалуйста.

— И как же тебя называть? Полным именем? И даже ласково никак не сократить? — не поняла Рита.

— Ласково? Сократить? — не понял духокот.

— Вот я, конечно, по паспорту Маргарита, да ещё Михайловна, но так ко мне только на работе обращаются, и то — из соседних отделов. А вообще меня зовут Рита. И ко мне, мил друг, пожалуйста, на «ты», я всяких этих неоправданных церемоний не люблю. А ты не хочешь быть Валей — могу ещё что-нибудь придумать. Будешь Валиком. Валик, да веник, да сто рублей денег. И хорошо, если денег, а не убытку, — почему-то вдруг вспомнилась детская присказка про барыню-мадам, и что там у этой мадам с собой было.

Воздух рядом поперхнулся.

— Кем-кем?

— Ну не Валя, а Валик. Валичек, если угодно. Валечка.

Воздух молчал — очевидно, переваривал. Потом осторожно спросил:

— И… что это значит?

— Что-что, что мы друзья, — усмехнулась Рита.

— Ну… хорошо, — он проявился вновь в человечьем облике и неуверенно ей кивнул.

— Вот и славненько, — кивнула Рита. — А теперь рассказывай, что там за тёмная история с этим домом. Где хозяева и при чём тут я. Понимаешь, я убеждена всей своей жизнью, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и хочу узнать, куда сую голову, прежде чем что-то обещаю.

— Похвально, госпожа Маргарита, — кивнул Валик.

Она тоскливо вздохнула.

— Ох, Валентин-Валентин, чучело ты хвостатое. Ладно, хочешь — буду тебе госпожа. Как говорится — хоть горшком назови, только в печку не ставь. Так вот, что там про дом?

— Так я же положил вам договор, — не понял кот. — Неужели вы его не прочитали?

— Договор? — не поняла Рита. — Какой ещё договор и куда положил?

— Так рядом с вами, — он кивнул куда-то на кровать.

Рита поднялась и отдёрнула занавески, оглядела простыни и подушки, и рядом с подушками, с противоположной стороны кровати, и вправду увидела бумагу. Плотную, желтоватую, совсем непохожую на листы А4 для принтера. И текст на ней был написан, не поверите, чернилами. Рита несколько мгновений смотрела на замысловатую вязь и не могла ничего понять, а потом вдруг — раз! — и непонятные закорючки сложились в буквы.

«Я, Гийом Бодуан, передаю этот дом и всё, что в нём содержится, госпоже Маргарите в полное владение с тем, чтобы она смотрела за домом, содержала его до самой своей смерти и передала в заботливые руки наследников» — что, и всё? Впрочем, была ещё подпись — размашистая закорючка, даже с брызгами вокруг первой буквы.

— А где сказано, что госпожа Маргарита — это я? — нахмурила брови Рита.

— А вы подпишете своим именем, и оно там будет, — умильно улыбнулся кот.

— Что значит — смотреть за домом? — продолжала спрашивать Рита.

— Это значит — спасти его от разрушения и от грязных посягательств людей, не имеющих на него никакого права, — с готовностью пояснил кот.

— Да как я это сделаю-то, я тут не знаю никого и ничего!

— Я представлю вас всем нужным людям, — поклонился кот. — Вам придётся съездить в город, к нотариусу господину Буасси, чтобы подтвердить свои права на владение домом господина Гийома. Вы покажете бумагу, я подтвержу вашу личность, но, впрочем, все знают, что неподходящая особа не сможет подписать такую бумагу.