Музейное чудовище, или Я - не ведьма!

Глава 17

— Я что, кощей? — глупо переспросила я.

Константин откинул голову и засмеялся. Я завороженно смотрела, как ходит по его горлу кадык.

В кабинет заглянула бабушка и, хмурясь, бросила:

— Все это твоя дурная кровь! Говорила, дочери — держи ноги сомкнутыми! Так нет же… — Она звонко хлопнула ладонью по наличнику и со вздохом продолжила: — Ладно, разбирайтесь тут сами. Мне пора. Не хочу возвращаться домой по темноте. Сумку твою, Маринка, оставлю на первом этаже в общежитии.

И бабушка ушла. Я испуганно смотрела ей вслед. Столько лет жила одна, а сейчас вдруг накатила паника. Я сжала руку в кулак, не время раскисать, сейчас нужно собраться и обуздать эту дурацкую непонятную магию.

Но Константин властно взял меня за руку и повел за собой. В ушах звенел бабушкин голос: «Обещание! Не забудь!» Как я могла забыть это бредовое обещание? Хотя ситуация вроде бы поменялась, и я теперь тоже не пушистая ведьма, а почти… кощей.

Кабинет Константина был завален книгами. Они были везде: на полках, в шкафах, на огромном столе, лежали стопками на полу.

— Так, Марин, проходи, тут у меня все завалено, — сказал он, ероша длинные волосы. И вдруг его тон сменился, стал тише и мягче: — Я очень рад тебя видеть.

В одно мгновение Константин оказался рядом. Его пальцы переплелись с моими. Какие же они у него горячие… Он осторожно провел рукой по моему лицу, касаясь бровей, носа, обводя губы.

— Так рад, что ты пришла ко мне, — прошептал он чуть хрипловато.

Я помнила, конечно, помнила, что нельзя. Но глаза закрылись сами, а губы предательски вытянулись навстречу, требуя его поцелуя. Ну же, давай…

В дверь настойчиво постучали. Я испуганно отпрянула. Константин погладил меня по голове, сделал шаг назад и властно бросил:

— Открыто! Входите!

В кабинет влетела та самая рыжая девица. Только теперь она не казалась мне милой, потому что смотрела на моего Константина влюбленным, восторженным взглядом. Таким же, наверное, смотрела и я. Ревность острой иглой впилась в сердце.

— Константин Иванович, беда! — заголосила она, размахивая руками. — У нас там, в фойе… оборотень-первокурсник! Прям там обернулся, совсем без памяти! Надо что-то делать!

Константин мгновенно снова превратился в Константина Ивановича. Он решительно отодвинул девицу с дороги и выскочил из кабинета. Мы помчались за ним.

На первом этаже разворачивалась настоящая трагедия. Уродливый оборотень получеловек-полуволк с вытянутой пастью и человеческими руками, заросшими густой короткой шерстью, злобно скалился на окружающих. А у его ног без сознания лежала девушка.

— Так, расходимся! Это вам не цирк! — грозно рыкнул Константин, разгоняя зевак.

Мы со Светой, так, оказалось, звали рыжую девицу, спрятались за колонну и напряженно следили за разворачивающимися событиями.

Константин пытался уговорить разбушевавшегося полуоборотня, но тот не слушался. В его глазах плескалось безумие, а из пасти капала пена.

— Он ее загрызет… — прошептала я в ужасе.

Света презрительно фыркнула и закатила глаза.

— Ты что не из магической семьи? — Я послушно кивнула, и она продолжила: — Да ничего он ей не сделает! – махнула она рукой. — У него, наверное, гон. Он почуял самку-оборотня и совсем сбрендил. Ох уж эти мужики…

Я испуганно сжалась. Добро пожаловать в магическую академию для неформатных уродцев!

Пока мы со Светой перешептывались, Константин успел уговорить парня, тот отпустил девушку и с болезненными криками превратился в человека. Голого и в какой-то слизи. Я с отвращением отвернулась. Но меня заставил повернуться презрительный голос Ильи:

— Фу, что за мерзость! Константин Иванович, когда уже ты сдашь этих животных в зоопарк и начнешь учить нормальных студентов?

Он вошел с небрежной, показной неспешностью, оглядывая хаос в фойе с насмешливым прищуром, будто наблюдал за скучным спектаклем. Его взгляд скользнул по взъерошенному полуоборотню, по напряженному Константину и, наконец, нашел меня. На его губах тут же расплылась наглая, самоуверенная ухмылка.

Константин резко обернулся, ловя мой растерянный взгляд. Его желтые глаза сузились, в них вспыхнули настоящие черные молнии.

— Ты по какому праву здесь, Белорецкий? — от его низкого и опасного голоса по спине поползли восторженные мурашки. — Катись отсюда. Сейчас не до тебя.

Илья лишь усмехнулся и не спеша достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист плотного пергамента с висящей на шелковом шнуре сургучной печатью. Он щелчком развернул его и поднес к самому лицу Константина.

— По праву этого, ректор, — голос его звенел наглым торжеством. — Предписание Ковена. Зачислить вне конкурса. Хотя, если для вас это важно, я могу зажечь свечу. А я смотрю, у вас тут проблемы с дисциплиной? — Он кивнул в сторону оборотня, который, к моему удивлению, продолжал бестолково стоять, даже не пытаясь одеться и привести себя в порядок.

Константин выхватил предписание, пробежал глазами по тексту. Его скулы напряглись, пальцы сжали пергамент так, что тот смялся. Было видно, как ярость клокочет в нем, но печать Ковена была для него весомым аргументом. Он вернул помятый лист обратно Илье.

— В кабинет. Оформлять документы. Сию секунду, — прошипел Константин.

Но Илья уже устремился ко мне, игнорируя его, как назойливую муху. Он легко обошел замерших студентов и остановился в шаге, его глаза светились наглым азартом.

— Ну, вот мы встретились снова, Мариночка, — он окинул меня дерзким, оценивающим взглядом, от макушки до кончиков кед. — Говорил же, я своего не упускаю. Теперь, когда мы будем видеться каждый день… я готов побороться за твое сердце. По-настоящему.