Музейное чудовище, или Я - не ведьма!

Глава 19

— Какая роза! Какой мужчина! — завопил вдруг Васька, сбивая пафос. — Если бы мне принесли такую дорогущую коробку конфет, а лучше сливок, я бы сразу в вас Илья влюбился!

Девчонки захихикали, я тоже улыбнулась, едва сдерживаясь от продолжения колкой фразы кота.

Илья нахмурился.

— Скажу Анфиске, что плохо тебя дрессирует, — кинул он коту с презрительной усмешкой.

И тут Васька подошел к нашему герою-любовнику, лениво понюхал розу и оглушительно чихнул:

— Дрянное приворотное! Илья, вы, что на Мариночке решили сэкономить? — муркнул он, округляя и без того большие желтые глаза. — Я в вас разочарован!

— Все ты врешь! — взвыл Илья и попытался стукнуть розой юркнувшего под кровать кота, но тут я не выдержала.

— Илья, — строго крикнула я, пытаясь остановить злого парня, — думаю, что тебе лучше уйти!

Он поднял на меня бешеный взгляд и, сжав зубы так, что заходили желваки, кивнул.

— Да, увидимся позже, — процедил сквозь сомкнутые зубы.

Он развернулся к двери, и тут дурачок Васька решил сказать последнее слово:

— И конфеты свои забери! Они только русалкам нравятся. Одна сплошная приворотная химия, от которой так легко умереть!

Илья утробно зарычал и обернулся.

Маска лощеного аристократа слезла с него в один миг. Черты лица не исказились, а буквально поплыли, обнажая не человека, а нечто древнее и хищное. Ноздри его тонкого носа раздулись и задрожали, втягивая воздух с резким, свистящим звуком, как разъяренный бык перед атакой. Всегда изогнутые снисходительной улыбкой губы оттянулись вниз и в стороны, обнажив в оскале идеальные, слишком белые и слишком острые зубы.

Но самыми страшными были глаза. Зрачки сузились, превратившись в две чёрные, бездонные точки, полные абсолютного, безраздельного бешенства. В этом взгляде не было ни капли прежнего Ильи. Не было наглого баловня судьбы, избалованного княжича. Это было лицо того, кто привык ломать и уничтожать всё на своём пути. Это было обещание немедленной и безжалостной мести.

Илья пошел в нашу сторону, и у него в ладони загорелся фаербол размером с крупное яблоко.

— Кис-кис, — проскрипел он.

Преодолевая сковавший тело страх, я испуганно прошептала:

— Пожалуйста, не надо!

Илья замер, а потом дернул головой и стал присаживаться.

Ах ты ж, княжич недоделанный! В секунду накатила безумная ярость, которая зажгла в моих руках фаербол раза в два больший, чем у Ильи.

— А ну-ка стой! — рыкнула я, и Илья удивленно обернулся.

Увидев факел у меня в руке, он заметно побледней и поспешно поднялся. Проступившее через маску нагловатого княжича чудовище спряталось обратно.

— Эй, эй, Марина, потише! — сказал он, поднимая руки. — Успокаивайся давай, а то сожжешь эту богодельню.

Я зашипела как змея, и факел в моих руках подрос.

— А ну пошел отсюдова! — фальцетом закричал из-под кровати Васька. — А то Маринка твой павлиний хвост подпалит ко всем чертям!

Илья ожег невидимого кота ненавидящим взглядом, обещая неминуемую смерть, и с достоинством, не прощаясь, удалился.

— Мариночка, — ко мне подошла Лика с огромными рабочими перчатками. — Девочка, давай успокаиваться.

Она ловко всунула мои руки в перчатки и огонь сам собой погас.

Я подняла на нее удивленный взгляд, Лика подмигнула и, облегченно рассмеявшись, пояснила:

— Мой папа огненный маг, а мама оборотень. Мой младший брат совершенно не умеет контролировать свой огонь, поэтому у нас везде лежат такие антимагические перчатки. Эти я случайно сунула в карман после прогулки, а они вон как пригодились.

Я молча обняла ее, пытаясь сдержать начинающуюся истерику. Буквально пару часов назад меня признали магом смерти, а теперь я тут чуть все не сожгла. Боже, я не хочу об этом думать!

Как была в перчатках, я подняла конфеты Ильи с пола и, раскрыв окно, вышвырнула их на улицу.

— А вот это ты зря, — наставительно пробурчал Васька, осторожно выбираясь из-под кровати. — Вдруг кто сожрет!

— Пофиг! — философски сказала я, сняла перчатки и устало упала на кровать. — Вась, а чего Илья так взбесился?

Но неожиданно отвечать начала Соня:

— Это была громкая и грязная история. Белорецкие они же родовитые, всегда на виду. А Илья один из самых завидных женихов в магическом мире. Богатый, знатный, сильный. И абсолютно бессердечный, — Соня беспокойно теребила скатерть, и рассказывала, уставившись на дверь. — Он отдыхал в одном приморском отеле и там соблазнил русалку. Сделал он это явно магией, потому что им абсолютно не интересны сухопутные мужчины. А когда русалка забеременела, заявил, что он вообще не причем. Но ему не повезло, это была не безымянная беззащитная русалка, ее папа владел целой сетью отелей. И Илью заставили признать ребенка. Но лучше бы не заставляли, — Соня вздохнула и, смаргивая слезы, продолжила. — Ее с ребеночком так и не нашли. Илья плел какую-то ересь, доказывая, что не при чем. В общем, семья его отмазала. Так что он та еще тварь! Тогда многие поверили Белорецким, но только не оборотни. Мы знаем, какой он…

Соня замолчала. А я со вздохом продолжила, понимая, что за историей про русалку кроется что-то слишком личное:

— Русалка была не первой?

— И не последней, — закончила Лика.

Да, и не последней. Я же еще. Я сглотнула вязкую слюну.

—Он… он теперь преследует меня. Говорит, будет бороться за моё сердце. А я… я не прошла ведьминскую инициацию. Мне страшно, что он… что он может попытаться сделать это без моего согласия.

Мои соседки переглянулись. Васька запрыгнул ко мне на кровать и уставился своими бездонными глазами.

— Не беспокойся! — муркнул он. — С ведьмами так не работает. Если ты будешь сопротивляться и ненавидеть его в тот момент, он умрет. Магия ведьм не терпит насилия.

— А если… влюбит в себя? — спросила я, и почему-то в голове тут же возник образ другого мужчины с жёлтыми глазами и горбинкой на носу.

— Тогда — да, — кивнул Васька. — Тогда ведьмаку столько силы достанется, что ух! Поэтому все эти ухажёры и крутятся вокруг неинициированных ведьм. Еще бы, такой шанс получить могущество.