Муж для змеиной принцессы

2.2

Санаех, хоронивший первенца, на себя не походил нисколько. Осунувшийся, мрачный, необычно молчаливый брат ни на шаг не отпускал от себя жену, выдержавшую похороны только благодаря успокаивающим микстурам. От нее сильно пахло лекарствами, взгляд был одурманенный, и я могла поклясться, что слов утешения она не слышала. Он обращался с ней бережно и ласково, с неожиданной нежностью.

Санаех посмотрел мне в глаза и тихо сказал:

— Кажется, теперь я начинаю тебя понимать.

Милостивые боги, если путь родных к осознанию любви такой, то пусть я навеки останусь непонятой!

Два дня прошли в тумане слез и принятия безвозвратной утраты. О том, что смерть Натерика была следствием заговора, и речь не шла. Над детьми моих братьев тряслись не только их матери и няньки. Их оберегали лучшие и действительно преданные воины! Они не пропустили бы попытку навредить королевскому дому.

Утром третьего дня после похорон меня разбудил усиленный магией женский плач. В нем было столько горя и боли, что я, не раздумывая и мгновения, побежала в соседнее крыло, где жил с женой младший брат Лаофис. Следом, позвякивая мечом, бросился стоящий у моих дверей воин.

С Лаофисом я столкнулась в коридоре, там, где соединялись лучи похожего на огромную звезду дворца.

— Побудь с ней! — бросил брат. — Я сейчас вернусь!

Ошеломленно кивнув, заметила на его руках кровь. Объяснять Лаофис ничего не собирался и побежал в сторону покоев старших братьев.

Нэй'ирта лежала на постели в луже крови и рыдала в голос, прижимая к груди подушку. Тугие черные косы змеями вились у нее за спиной по белому шелку простыней. Спрашивать что-то у нее было бесполезно. Я подошла к жене брата, села рядом на кровать и обняла. Нэй'ирта ухватилась за мою руку, обвила ее своей и уткнула лицо в подушку.

Рыдания стали глуше, и теперь я слышала за одной из дверей голос лекаря. Он нарек кого-то Лаоиртом и тут же вплел имя в заклинание.

Только тогда я осознала, что произошло... У Нэй'ирты случились преждевременные роды! Она не доносила два месяца. Королевский лекарь, конечно, исключительно хорош, но спасти ребенка вряд ли сможет.

От ужаса и безысходности защемило сердце, я расплакалась, крепче обняла Нэй'ирту.

Вернулся Лаофис с большой бутылкой из темного стекла. От души плеснув микстуру в стакан, встал на колени рядом с женой. Утешая, ласково поглаживая по голове и по плечам, уговорил посмотреть на него, выпить лекарство. Оно подействовало быстро. Уже через пять минут Нэй'ирта перестала всхлипывать, а вскоре и вовсе уснула, сжимая руку мужа.

Дверь распахнулась, в комнату торопливо вошел отец. Я склонила голову в знак приветствия, брат поспешил встать и поклониться, все еще не выпуская руку жены.

— Какие новости? — Его Величество Най'яш, мрачный и собранный, казалось, не питал особых надежд. Он тоже знал, что настолько недоношенных детей почти никогда не удается спасти.

— Лекарь еще занят. Нарек ребенка Лаоиртом, — тихо сказала я.

— Использовал имена обоих родителей, — нахмурился отец. — Он еще верит в успех.

Брат шмыгнул носом, отвернулся, скрывая слезы от отца. Тот не терпел, когда сыновья показывали слабость, но в этот раз промолчал. Отошел к стоящему в углу креслу, тяжело сел и положил подбородок на переплетенные пальцы. Я встала, высвободившись из сонной хватки Нэй'ирты.

— Пойду к лекарю. Ему не помешает сила, — не глядя ни на кого, сказала я и подошла к двери в ванную.

— Спасибо, — прошептал Лаофис и, опустившись на колени рядом с женой, прижался лбом к ее руке.

Дверь отворилась с тихим щелчком, я проскользнула в большую ванную комнату. На полу валялись испачканные полотенца, пахло кровью и лавандой. От смеси запахов немного мутило, но мне некогда было обращать на это внимание. Лекарь в трансе склонился над чем-то завернутым в светлое полотенце. Его помощница, уже отдавшая волшебство до капли, без сознания лежала у ног пожилого нага.

Я подошла к нему, положила ладонь на плечо и тут же почувствовала, как его заклинания потянули из меня силу. Закружилась голова, я схватилась свободной рукой за ближайший шкаф. Лекарь нуждался в подпитке, брал столько, сколько требовалось, не считаясь ни с чем.

Пусть берет! Лишь бы помогло!

Я сосредоточенно рассматривала орнамент на дверцах шкафа, думала об особенностях женской и мужской змеиной магии. Мужчины, значительно более сильные волшебники, были вообще не способны делиться магией, а женщины, несмотря на слабость даров, многократно лучше владели гипнозом. Я повторяла имя родившегося сегодня племянника, мысленно возвращалась к его скорбящим родителям, прислушивалась к едва слышному разговору Санаеха с отцом. Я даже время от времени сильно щипала себя, лишь бы оставаться в сознании и дальше отдавать магию лекарю.

От слабости не удержалась на ногах, когда он отпустил меня, и больно ударилась коленями о мраморный пол.

— О, Ваше Высочество, простите, — просипел лекарь. — Не знал, что вы здесь. Сейчас попрошу кого-нибудь помочь вам.

Я кивнула и из последних сил вцепилась в шкаф, наблюдая за тем, как покачивающийся от слабости наг подползает к двери.

— Надежда есть, — вместо приветствия сказал он. — Небольшая, но все же есть.