Муж для змеиной принцессы

3.2

Лаофис, помогший Нэй'ирте дойти до дверей, передал ее одному из стоящих в коридоре стражей и приказал отнести в спальню. Снова закрыв тяжелые створки, младший брат вернулся на свое место.

— Задерните шторы. Сядьте на пол в незамкнутый круг, — велела госпожа Найига. — Оставьте для меня место. По мою левую руку должен сидеть Най'яш. Дальше в порядке старшинства.

Ее распоряжение выполнили без пререканий. Даже отец покорно сел на толстый ковер. Комната погрузилась в приятный полумрак, и Натрикс, занявшийся занавесями, сел по правую руку от меня, после Санаеха. Он, как и Лаофис, сидящий слева от меня, мимолетным ободряющим жестом погладил меня по спине. Братья привыкли к тому, что меня, единственную девочку, рожденную в королевской семье за три сотни лет, нужно поддерживать и оберегать. Эта забота была сродни отношению к женам, но, пожалуй, чуть более нежная. Братья знали, что жен можно и поменять, а сестра одна и родней им по крови.

Некстати вспомнился рассказ мамы. Она говорила, отцу понадобилась неделя, чтобы привыкнуть к тому, что третий его ребенок не сын. Благо, хоть супружеская верность матери никогда не ставилась под сомнение.

Задумавшись, пропустила момент, когда госпожа Найига начала ритуала. Просто пение птиц за окном, чуть слышный шорох тревожимых ветром занавесей стали громче. В них мне чудились характерный звук трения чешуи о камни, треск погремков гадюк и тихое шипение. Успокаивающий аромат сандала стал ярче, смешался с медовым запахом нагретых солнцем луговых трав. Я чувствовала себя разнеженной и млеющей под теплыми лучами, но еще осознавала, что все это морок. Не сдержалась, взяла сидящих рядом братьев за руки и жалела о том, что до Санаеха не дотянуться.

Шальную мысль о возможности превратиться в змею стерли чьи-то уверенные руки, коснувшиеся моей головы. Меня погладили по волосам, незнакомые пальцы скользнули к самой коже, чтобы насладиться всей длиной прядей. От корней до кончиков. Я живо представила, как длинные черные волосы струятся по ладоням, и вздрогнула, услышав щелчок ножниц. Меня тут же окутало успокаивающим шипением, и я вновь подчинилась воле ритуала.

Снова открыв глаза, увидела госпожу Найигу, теперь сидящую в одном круге с моей семьей. Дымок курильниц, послушный ее воле, оплетал всех шестерых участников ритуала мягкими кольцами. В руках провидица держала пять одинаково длинных прядей и, нашептывая что-то неразборчивое, покачивалась взад-вперед. Под ее чарами у каждой черной пряди появлялся свой отлив, и косичка-колос, выходящая из-под чутких пальцев старой змеи, выглядела красиво и изысканно.

И это богатство она почти небрежно бросила в стоящую в центре круга бронзовую мисочку! А потом велела всем нам протянуть раскрытые левые ладони. В следующее мгновение в руках провидицы появился нож, и она одним длинным легким движением порезала всех, прочертив на ладонях дугу.

В трансе я не чувствовала боли, а собственный испуг казался ненастоящим. Будто я знала, что нужно бы бояться, но на самом деле не видела ничего необычного в действиях госпожи Найиги. Хладнокровно и бесстрастно я наблюдала за тем, как из неглубоких порезов сочится кровь и медлительными густыми каплями стекает в мисочку.

Косичка вспыхнула, багровые языки пламени в считанные мгновения обратили ее в пепел, в центре круга появилось дымное облачко. В нем проступали лица незнакомых мне женщин, и лишь по украшениям становилось ясно, что они были призраками прошедших эпох.

— Проклятие на вашем роду есть, — уверенный и мелодичный голос провидицы гармонично вплелся в вязь ритуала. — Его наложили непреднамеренно, но от того оно не менее опасно. Оно может привести к полному исчезновению рода.

— Кто его наложил и почему? — между словами отца были такие длинные паузы, будто каждый звук давался ему с трудом.

— Женщины, бывшие женами и любовницами мужей твоего рода. Они хотели быть любимыми, а не просто осознавать свою ценность. Они ждали любви, а не только доброго и бережного к себе отношения. Или ты станешь отрицать, что гордишься отсутствием чувств, способных повлиять на трезвость твоего ума?

В последних словах провидицы слышалась издевка, а совершенно змеиная улыбка это лишь подчеркивала.

— Твой род слишком долго придавал значение лишь выгодам, изживал способность любить, считая ее чем-то недостойным. Не ты ли втолковывал сыновьям, что во всем нужно руководствоваться политическим интересом?

В дымном облаке появился образ отца, объясняющего эту прописную для нашего рода истину Санаеху, Натриксу, Лаофису.

— Страдая в родах, а порой и умирая в них, те женщины с особенной силой молили богов научить мужчин твоего рода любить. Милостивые боги всегда по-своему толкуют просьбы, — провидица усмехнулась. — На сей раз они избрали такой путь. Наука через боль утрат.

— Как это остановить? — пять голосов сплелись воедино, как до того черные пряди.

— Даже если все мужчины твоей семьи вмиг переменятся, проклятие даст им больше времени, но чуда не произойдет, — госпожа Найига обратила свой взор на меня. Ее синие глаза сияли, будто сапфиры на солнце. — Но череду смертей остановит твой ребенок, зачатый в любви. Одинаково сильно любить должны оба. И ты, и твой муж.

Я просияла, не сдержала улыбку, и стала еще счастливее, когда в дымном облаке появился образ Най'арта, к которому тянулась всей душой.

— Нет. Это не он, — жестко отрезала старая змея.