Муж для змеиной принцессы

5.1

Родители спрашивали брата о столице, о королеве, о том, кто помогал ей оценить предложенные контракты. Политика, ставшая частью крови и дыхания, просто не могла отойти на второй план.

Я не слушала. Лелея в пальцах чашечку с остывающим чаем, вспоминала сотканное из дыма лицо, льдистые голубые глаза, серьезный взгляд будущего мужа. Прозвище ему определенно подходило. От этого становилось не по себе, неприятно холодило спину. В ушах тяжелым, лишающим воли колоколом звучали слова тети: «Проще влюбить в себя камень, чем Сесиля Ротье». Она до сих пор не ошиблась ни разу, все ее советы были дельными, а помощь — неоценимой. Значит, она не ошибалась и в нем.

Брат и родители, очень довольные моей выдержкой и силой духа, ушли. Я отослала прислугу, забилась под одеяло и долго, пока не заснула, молила богов. Просила их помочь незнакомой мне женщине, чтобы она вынудила ледяного чужака взять меня в жены. Более странную молитву сложно и представить...

Ответ на мои молитвы через два дня принес доверенный воин Санаеха, оставленный в Скендере вместе с моими подставными родителями.

Ее Величество Этель уговорила своего подданного. Лорд Ротье встретился с лжеродителями и, уступив давлению своей королевы, даже назначил день свадьбы на конец месяца. Но жених поставил одно условие. Он хотел пообщаться со мной хотя бы раз до заключения брака, дав понять, что от исхода этой беседы зависит его согласие в храме Двуликого.

Воин брата почтительно докладывал, что северянин был исключительно вежлив, спокоен и, казалось, не испытывал такого уж предубеждения против договорного брака. В это утверждение верилось с трудом. Особенно учитывая слова все того же нага о том, что аудиенция у королевы, после которой лорд Ротье ответил пока условным согласием, длилась больше часа.

Родители обратили внимание на эту подробность, но предпочли сделать вид, что не обеспокоены.

Сборы в дорогу я полностью поручила верной Мауре. Личная служанка, бывшая со мной уже больше пяти лет, относилась к поездке с задорным любопытством, как к увлекательному приключению, которое не каждой выпадает в жизни. О том, чтобы оставить службу и передать заботы обо мне северным незнакомкам, Маура страшилась даже подумать. В ее верности и в том, что она ни при каких обстоятельствах не выдаст моих тайн, сомнений не возникало. Клятва, принесенная многие годы назад королевской семье, наказала бы смуглую девушку смертью, если бы Мауре вдруг пришло в голову раскрыть любой из моих секретов.

Последние два дня дома прошли в невыносимой суматохе. Сборы, сундуки, снующие всюду помощницы Мауры...

В день перед отъездом лекарь принес ларец с лекарствами и противоядиями. Подробно, будто забыл, что сам учил меня готовить и распознавать зелья, описал действие всех составов и указал, что с чем можно смешивать. К ларцу приложил небольшую книжечку, в которой я по его требованию и под внимательным взглядом мамы своей рукой записала все то, что мы с лекарем проговорили.

Словно в награду за выполнение этого нудного и отчасти бесполезного задания, пожилой наг преподнес в дар флакон моих любимых духов. Врачеватель знал, что искусством создавать духи я из-за слабости дара не могу овладеть.

Портнихи суетились, торопясь дошить за оставшиеся часы десятка два нарядов, подражающих северной моде. Из-за спешки даже примерки, которые я всегда любила, не доставляли удовольствия. Платья превратились в ворох дорогих и разноцветных тканей, в которых я путалась. Лишь свадебному удалось избежать этой участи.

Традиционно белое, струящееся, щедро украшенное вышивкой, сочетающей в себе цвета моей чешуи, платье было великолепно. В таких входили в королевскую семью новые принцессы. Никто, кроме правящего дома, не имел права надевать на свадьбу белое и даже использовать подобный крой. Это потрясающе красивое платье, как и черные распущенные волосы, напоминающие капюшоны священных кобр, было последним свидетельством того, кто я на самом деле.

Глядя на отражение, с тревогой и даже страхом представляла рядом с собой светловолосого жениха, прячущего эмоции за ледяной коркой. В лучшем случае я буду ему безразлична. В худшем — неприятна, ведь даже королева не смогла добиться от него безоговорочного согласия!

Воля богов казалась теперь уже не насмешкой, а самым настоящим издевательством!

Мои чары изменили внешность отражения, и теперь я смотрела в глаза золотоволосой чужачки... Он ведь даже не увидит меня настоящей!

Щекам стало холодно. Только тогда поняла, что расплакалась, сжав кулаки, а ногти до боли впились в ладони. В следующий момент меня обняла мама, выгнавшая до того из комнаты портних. Она стискивала меня крепко и тоже плакала совершенно беззвучно. Я не видела ее лица, чувствовала лишь, как она вздрагивает, сдерживая слезы.

Через несколько минут мы обе успокоились, вновь нашли силы принимать судьбу и изысканную пытку, которую боги посчитали моим предназначением. Мама отстранилась, встретилась со мной взглядом. В чудесно карих глазах читались нежелание расставаться со мной и обреченность. Мама расправила плечи, а в ее голосе слышалась лишь твердость.

— Ты справишься, Шейша. Я верю в это всем сердцем. Справишься!

Я кивнула, изобразила улыбку, скрывая страх, который не могла показать никому, особенно семье.