Муж-дух, брак по контракту и мои несчастные цветы

Глава 2. Язык корней и каменных слёз

С тех пор как чай был принят, в пещере что-то изменилось. Воздух перестал быть ледяным и стал прохладным, как в летний рассвет. Элиан перестал просто появляться и исчезать. Теперь Лира иногда заставала его стоящим у струящегося водопада, неподвижного, с закрытыми глазами, будто прислушивающегося к чему-то глубоко под землей. Он больше не комментировал ее «садоводство», но иногда его взгляд задерживался на подорожнике, который, получив регулярную порцию волшебной воды, начал расправлять листья и выпустил два новых, ярко-зеленых.

Однажды утром Лира обнаружила, что мох на ее каменном ложе стал гуще и мягче, а у изголовья проросли маленькие, звездообразные цветы, светящиеся мягким синим светом. Она не сказала спасибо. Она просто сорвала горсть сушеных ягод шиповника и оставила их на привычном камне рядом с его источником. На следующий день ягоды исчезли.

Их общение свелось к этому безмолвному языку даров. Но Лире нужно было больше. Ее травяные запасы таяли, а в контракте было четко прописано: «вести домашний быт». А это включало в себя и лечение, если понадобится.

— Мне нужны свежие травы, — сказала она ему в спину, когда он, как изваяние, стоял у стены пещеры, касаясь ее ладонью.

Он не обернулся.

— В Чаще есть все, что нужно лесу. Тебе — нет.

— Мне нужен тысячелистник. И корень дягиля. Без них моя аптечка неполная. Я не буду уходить далеко. Только до Озерца Плачущих Камней.

Это название она выудила из шепота ручья, часами слушая его бегущую воду. Элиан медленно повернул голову.

— Кто тебе сказал про озерцо?

— Вода. Она… бормочет, если долго слушать.

В его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. Сложное, неохотное.

— Там властвуют духи низин. Они не любят чужаков. Ты не вернешься.

— Я буду осторожна. И… — она сделала шаг вперед, — я могу принести что-то и для тебя. Вода говорила, что у истока озерца растет белый мох. Тот, что помогает слышать песни земли.

Он нахмурился. Впервые она видела на его лице не отстраненность, а genuine раздумье.

— Белый мох, — повторил он. — Его споры разносят только птицы, что пьют лунный свет. Его не найти без… проводника.

Он свистнул, коротко и мелодично, словно щебет птицы. Из тени выскользнул Фенек. Лис сел, внимательно глядя на духа.

— Проводи ее до Озерца, — сказал Элиан. — И проследи, чтобы духи низин не стянули ее под тину. Мне… не хочется объясняться с ее сородичами из-за ее глупости.

Последние слова прозвучали с привычной ворчливостью, но приказ был отдан. Фенек встал и легким движением ткнулся носом в руку Лиры, показывая, что готов.

Дорога через Заповедную Чащу была иной, чем тропа, что привела ее сюда. Фенек вел ее не по видимым тропинкам, а по каким-то невидимым тропам, где земля была мягче, а ветви раздвигались сами. Лес вокруг дышал, жил своей жизнью. Деревья шептались, перешептываясь о ее проходе. Ветер приносил обрывки чужих снов.

Озерцо Плачущих Камней оказалось местом странной, застывшей грусти. Серебристая вода была неподвижна, а по берегам лежали гладкие валуны, с которых непрерывно сочилась влага, словно они и впрямь плакали. Воздух был густым и тихим.

Фенек остановился на опушке, не решаясь подойти ближе. Лира, чувствуя тяжелый взгляд невидимых духов, быстро собрала нужные травы у кромки леса. Потом она увидела его — на старом, склонившемся над водой камне рос тот самый мох, белый, как зимний иней, мерцающий в скудном свете.

Она осторожно подобралась и стала соскабливать его тонким деревянным скребком. Вода у ее ног заколебалась, и на поверхности проступило бледное, водорослевое лицо с пустыми глазницами.

Уходи, — прошелестел голос в ее сознании, холодный и мокрый. Он не для тебя.

Лира сглотнула страх.

— Он нужен Хранителю, — сказала она вслух, надеясь, что духи понимают слова. — Чтобы он лучше слышал землю. Чтобы помог лесу.

Лес умирает, — послышался другой шепот, уже с другого берега. Камень съедает все. И его тоже.

Вода у ее ног начала затягивать ее сапоги вязкой, холодной хваткой. Лира отчаянно посмотрела на Фенека. Лис метался на опушке, но боялся войти в пределы власти озерных духов.

И тут она вспомнила. Воду из источника. Она всегда носила с собой маленькую флягу, наполненную ею. Рука дрожала, но она достала ее и вылила несколько капель в озерцо у своих ног.

— Я принесла воду из его дома! — сказала она громко. — Воду, что слышит камни! Возьмите ее и отпустите меня!

Капли, попав в серебристую воду, вспыхнули мягким зеленоватым светом. Хватка ослабла. Бледные лики на воде заколебались, и в их шепоте послышалось уже не враждебность, а любопытство.

Он прислал свою кровь… через тебя…

Лира не стала ждать. Она сунула белый мох в мешочек и, не оборачиваясь, побежала к Фенеку. Только когда чаща сомкнулась за ее спиной, она смогла перевести дух.

Вернувшись в пещеру, она молча положила сверкающий белый мох на камень у источника. Элиан стоял неподалеку. Он не спрашивал, что случилось. Он, должно быть, и так все знал. Он смотрел на мох, а потом на ее бледное, еще не оправившееся от страха лицо.