Муж-дух, брак по контракту и мои несчастные цветы

Глава 17. Снег, падающий на камень

Зима пришла в Чащу не с метелями и вьюгами, а с безмолвным, неумолимым угасанием. Снег, падавший с неба, ложился поверх серой пыли Каменного Сна, и земля становилась похожей на гигантскую надгробную плиту. Деревья стояли неподвижные, окаменевшие, их ветви, покрытые инеем, больше не гнулись под тяжестью снега, а лишь издавали тихий, ледяной звон при порывах ветра.

Элиан двигался всё медленнее. Его походка, всегда такая лёгкая и бесшумная, стала тяжёлой, измеряемой. Каждый шаг давался ему с усилием. Мраморные прожилки расползлись по его рукам и шее, и когда он касался Лиры, его кожа была холодной, как речной камень в зимнюю стужу.

Он почти не говорил. Слова, казалось, требовали от него слишком много сил. Но его взгляд говорил за него. Взгляд, полный такой нежности и такой бездонной печали, что Лире порой казалось, её сердце разорвётся от этой тихой, stoic любви.

Они проводили дни у стены-карты. Элиан садился перед ней, закрывал глаза и касался пальцами разных её участков. И Лира, сидя рядом, слышала то шелест листвы давно умершего дуба, то пение птицы, чей вид она никогда не узнает, то журчание ручья, превратившегося в пыль. Он делился с ней своим миром, вливал его в неё, пока у него ещё было чем делиться.

Фенек почти не отходил от Элиана. Лис лежал у его ног, положив морду на лапы, и его умные глаза наблюдали за своим повелителем с животной, безмолвной преданностью. Иногда он тихо скулил, тычась носом в его остывающую руку.

В одно утро Лира проснулась от полной тишины. Давно привычный, едва уловимый гул энергии, что всегда исходил от Элиана, прекратился. Она поднялась и увидела его.

Он стоял у входа в пещеру, глядя на застывший лес. Его фигура, всегда такая мощная и живая, казалась теперь изваянием. Снег кружился вокруг него, ложась на его плечи и волосы, не тая.

Лира подошла и встала рядом. Она не говорила, не плакала. Она просто взяла его руку. Его пальцы слабо дрогнули в её ладони, отвечая на прикосновение. Это было всё, что он мог ей дать.

— Помнишь... наш разговор о следах? — его голос был едва слышным шёпотом, похожим на шелест сухих листьев. — О том... что некоторые... стоит оставлять.

— Помню, — прошептала Лира, сжимая его холодные пальцы.

— Ты... самый глубокий след, — он с трудом повернул к ней голову. Его глаза, ещё живые, ещё зелёные, смотрели на неё с безграничной любовью. — Такой глубокий... что никакой ветер... не сотрёт.

Он больше не мог стоять. Его ноги подкосились. Лира, приложив все силы, удержала его, медленно опускаясь с ним на колени. Она прижала его голову к своему плечу, чувствуя, как холод камня проникает сквозь ткань её платья.

— Я здесь, — повторяла она, как мантру, гладя его волосы, в которых уже не было жизни, а лишь текстура полированного мрамора. — Я с тобой.

Он посмотрел на неё в последний раз. В его взгляде не было страха. Было принятие. Была благодарность. Была любовь. Потом его веки медленно сомкнулись.

Его дыхание стало реже. Промежутки между вдохами растягивались. Лира сидела на холодном камне, держа его на руках, и смотрела, как снег укрывает их обоих белым, безмолвным саваном.

Последний выдох вышел из его губ тихим облачком пара и растворился в морозном воздухе.

Тело в её объятиях стало тяжёлым и безжизненным. Там, где был Элиан, теперь лежала прекрасная, идеальная статуя из серо-зелёного камня. Его черты сохранили спокойное, умиротворённое выражение. Он смотрел в лицо вечности, и в этом взгляде не было ни боли, ни сожаления.

Лира не знала, сколько времени она просидела так. Когда она подняла голову, то увидела, что весь лес застыл. Деревья, кусты, трава — всё превратилось в камень. Чащи больше не было. Было лишь безмолвное, прекрасное и ужасающее каменное кладбище.

Тишина была абсолютной.

Осторожно, с нечеловеческим усилием, она уложила каменную статую Элиана у подножия стены-карты. Фенек подошёл, лизнул её холодную руку, издал протяжный, горловой звук, полный скорби, и исчез в глубине пещеры.

Лира осталась одна. В мёртвом лесу. С каменным изваянием любимого и с памятью о мире, которого больше не существовало.

Она подошла к стене и приложила к ней ладонь.

И услышала пение птиц.