Муж из Преисподней, или Обрученная с демоном

глава 4

Девушка не выходила из головы Дмитрия целый день. Вечером он вернулся в старенькую съемную хрущевку, разложил купленные продукты по полкам холодильника, поставил на плиту чайник и стал готовить нехитрый ужин, если парочку разогретых в микроволновке бутербродов с докторской колбасой и сыром вообще можно назвать полноценным приемом пищи. Но мужчина никогда особо не придавал значения еде, чревоугодие точно не входило в список его пороков. Его отец уже чувствовал себя гораздо лучше, так что Дмитрий решил вернуться к себе. Своего прихода у него пока не было. 

Дмитрий улыбнулся и почему-то снова подумал об Агнии. Такое красивое имя… Он включил ноутбук и открыл свою страничку «Вконтакте». С аватарки на него смотрел он собственной персоной — улыбающийся, держащий диплом об окончании духовной семинарии. В строке поиска набрал ее имя и фамилию. Поисковик выдал несколько десятков ее тезок. Священник пробежал глазами сверху вниз — сердце екнуло. На одной из фотографий была изображена сегодняшняя прихожанка. Кликнул по фото. Почти никакой информации о ней, только номер школы, университет… Отметил для себя, что она учится в инязе. Рука сама потянулась к блоку с фотографиями. Агния с какими-то девушками, наверное, одногруппницами — смеется. Агния на скамейке с горой учебников — скорчила недовольную рожицу. Агния с букетом полевых цветов — мечтательно смотрит вверх…

Дима словил себя на мысли, что уже несколько минут разглядывает ее фото и улыбается. Даже через экран от нее веяло какой-то чистотой, непорочностью за неимением лучших слов. Говорят, что глаза — зеркало души. Он смотрел в эти невинные голубые зеркала и всем нутром чувствовал в ней что-то особенное. Не самая яркая. Милая, симпатичная — не более того, но такая притягательная! Священник остановил себя. Это уже слишком. Ведь он принял сан!

Чай, как и бутерброды, уже давно остыл. Он наконец сделал первый глоток. Нужно собраться с мыслями. Знак на ее груди. Где он мог его видеть? Он чем-то походил на те оккультные звезды, которые сейчас можно встретить где угодно. Но эта размытая середина… Не давало покоя то, что он видел где-то именно такой. Точь-в-точь. Только где?.. Дима интересовался древними книгами, многое читал об оккультизме, считая, что врага нужно знать в лицо. Таких, как он, некоторые миряне называют экзорцистами. Дима поморщился. Конечно, духовенство такую терминологию не использует. Он был одним из немногих священников, которому РПЦ официально разрешила проводить отчитки.

За свою недолгую карьеру он помог многим избавиться от одержимости. Часто через сарафанное радио к нему обращались родственники людей с психическими расстройствами. В таком случае священник, конечно, не мог ничем помочь. Но бывали случаи, когда специальная молитва действительно работала. У людей пропадали приступы, похожие на эпилепсию, их переставали мучить кошмары, они прекращали впадать в неконтролируемую агрессию. Иногда процесс отчитки пугал даже его самого: когда он чувствовал, как человеком овладевает некая сущность. Но он знал, как с этим бороться. Агния же не одержима или, как она сама сказала, проклята. Он был в этом уверен. Здесь что-то другое.

Дмитрий залез в несколько старых энциклопедий, которые смог раздобыть в букинистических магазинах. Нет, такого знака здесь не оказалось. Покопался в своих записях — но все тщетно. До поздней ночи он гуглил, но — все не то. Когда глаза стали слипаться, мужчина коротко помолился и лег в кровать, блаженно вытягивая затекшие руки и ноги. Уже погружаясь в сон, он будто испытал разряд электричества. Сон как рукой сняло.

Вспомнил! Дима подхватился и с трясущимися от волнения руками снова включил ноутбук. В одной из папок хранились фотографии рисунков одержимых, которых ему довелось повстречать на своем пути. Только бы не удалил! Нашел нужный файл, кликнул по изображению — на экране появилась та самая звезда с пометками, сделанными неразборчивым почерком. Он уже изучал эти записи, но так и не смог понять, что там написано. Было больше похоже на какую-то рунопись, нежели на современные буквы.

Рядом с фотографиями страниц дневника лежал текстовый файл с мобильным телефоном матери той самой женщины, которой принадлежал дневник. Он встречался с ними примерно два года назад. Тогда ее мать умоляла изгнать из дочери нечистый дух, который якобы той овладел. Но отчитка не помогла, и Дима сделал вывод, что это какое-то психическое заболевание. Его предположение подтвердили и врачи, установив у пациентки шизофрению. Но что если все ошиблись?.. Что если отчитка не помогла, потому что она не одержима? Что если это что-то другое? По телу поползли противные мурашки.

Нужно срочно снова поговорить с этой женщиной. Он еле дождался утра, нервно подрагивая и опрокидывая в себя кружку за кружкой сладкого крепкого чая. Когда стрелки часов показали восемь утра, набрал номер. Несколько долгих гудков, и он услышал на том конце сонный женский голос.

— Тамара Михайловна, доброе утро. Это отец Дмитрий, помните, мы встречались с вами по поводу вашей дочери? Я хотел бы узнать, как у вас дела…

***

Дмитрий только принял быстрый душ, чтобы освежиться, и через час уже стоял возле потрепанного шестиэтажного здания с кое-где обвалившейся облицовочной плиткой. Впрочем, объемные буквы с названием повесили новые. Видно, их совсем недавно поменяли. По крайней мере, когда священник приходил сюда в последний раз, название организации не так сильно контрастировало с фасадом. «Научно-практический центр психического здоровья» — прочитал он, входя внутрь. Администратор очень вежливо подсказала, как найти нужное отделение. Пока шел по бесконечному коридору, пока вилял лестницами и переходами, все думал об утренней беседе.

Конечно, иного выбора у Тамары Михайловны не осталось, как положить дочь в больницу. Приступы ее безумия повторялись все чаще. Препараты, которые можно принимать без контроля врачей, уже не помогали. Выход один — специализированное учреждение. Дима слышал вину в голосе матери, которая поведала об этом. И в то же время он понимал, что она бесконечно устала, да и по состоянию здоровья уже не могла заботиться о дочери, сознание которой ушло куда-то очень глубоко.