Муж из Преисподней, или Обрученная с демоном

глава 7

Самаэль вновь оказался на Земле. Шел по городу, в котором родилась Агния. В последнее время он и сам привязался к этому месту. После многих часов мучительных размышлений демон твердо вознамерился найти девятую жертву. Сегодня же! Сейчас же! Хватит тянуть! Это и так длится уже слишком долго. Пора пополнить ряды лэнги и урвать кусок пирога. Вернее, в его случае пирог будет принадлежать ему полностью. И хотя эта мысль больше не приносила того трепета, что раньше, он просто не мог остановиться, когда находился в единственном шаге от победы.

С серого неба начали падать крупные капли. Ему никогда не нравилось это природное явление. Мокро и холодно. Бр-р-р. Мужчина поежился и оглянулся. Еще ни разу он не «ловил» жертву вот так: без подготовки, без предварительной слежки, которая длилась месяцами, а то и годами. Он всегда тщательно отбирал «свои» души, но не забывал и о теле. Оно тоже всегда выглядело привлекательно.

Танатос вспомнил свою последнюю испитую душу и даже прикрыл глаза. Ее звали Жанна-Мария. Случился ее первый выход в свет. Десятки свечей, шуршание длинных платьев, живая музыка — да, конец семнадцатого века во Франции имел свою прелесть. И вишенка на торте — она — молоденькая, неискушенная, чистая, но не самая умная. Так хотела найти себе достойную партию, так стремилась понравиться молодому зеленоглазому графу… Он взял ее прямо в саду во время бала. Сперва сполна насладился телом, а под конец, услышав заветные слова, забрал душу. Оставил бездыханную красавицу с двумя аккуратными дырочками на шее на каменной скамье в окружении цветущих кустов белых роз.

Крупная капля упала Самаэлю прямо на нос, заставив очнуться от воспоминаний. Дождь и не думал прекращаться, это стало порядком раздражать. Демон поискал глазами укрытие. Прямо перед ним оказался вход в какое-то здание с простым деревянным крестом на входе. Под козырьком стояли несколько человек и с улыбкой встречали входящих, что-то говоря каждому.

Протестанты. Почему-то раньше он никогда не обращал внимание на это ответвление христианства, тем более появилось оно всего несколько веков назад. Но одна из его жертв была католической монахиней. Такое дивное тело скрывалось под этой темной рясой. Такая наивная душа ему досталась… Но сейчас не об этом. То произошло давно. Может, и среди этих верующих удастся найти достойного его внимания?

Влекомый любопытством, танатос приблизился ко входу.

— Приветствую тебя, брат, проходи, — улыбнулся одетый в деловой костюм худой мужчина в очках. Рядом так же мило улыбались две женщины.

Самаэль, ничего не ответив на это, вошел внутрь и сразу наткнулся на стол с библиями и другими книгами на религиозную тематику, а также календарями и тому подобными мелочами. Из зала, который виднелся в открытых дверях, доносилась красивая медленная мелодия, приглушенные голоса что-то пели. Рыжеволосая девушка за прилавком с беседовала с покупателем, а потом вдруг посмотрела на часы и встрепенулась.

— Ой, пойдемте, сейчас уже пастор молитву начнет! — она посмотрела на Самаэля, на миг ее глаза расширились. — Пусть Господь вас благословит, пойдемте места занимать!

Демон позволил завести себя внутрь и огляделся. Если это церковь, то очень необычная. Невысокая сцена, покрытая ковролином, на ней — деревянная кафедра, пока пустая. Вокруг расположились молодые люди за современными музыкальными инструментами. Ударная установка, синтезатор, гитара… Они наигрывали мелодию, на большом экране проектор выводил слова песни, которые повторяли все присутствующие. Что-то о святом духе, крови Христовой и благодати, которую та дала. Самаэль удивленно крутил головой: белые стены без украшений или икон. Только один большой деревянный крест. Перед сценой стояли стулья с мягкой обивкой. Навскидку мест было около пяти сотен, почти все — заняты. Нашел свободное в уголке и сел туда. С этого ракурса он видел весь зал.

На сцену поднялся человек, как и служитель на входе, в обычном строгом костюме. Музыка прекратилась. Мужчина обвел всех взглядом и улыбнулся.

— Приветствую вас, братья и сестры! Давайте начнем, — он встал на колени, держа микрофон в руке, и посмотрел в потолок, почти все последовали его примеру. — Дорогой Господь, мы собрались здесь, чтобы прославить имя Твое! — начал он молитву. — Спасибо за то, что Ты позволил нам прийти сегодня сюда, за то, что мы имеем возможность служить Тебе, за то, что сегодня я вижу в зале новые лица…

Служитель продолжал говорить, а вместе с ним возносила молитвы и его паства. Зал наполнился тихим гомоном, как будто где-то неподалеку расположился пчелиный улей.

Самаэль особо не вслушивался в слова, они шли фоном. Он внимательно оглядывал каждый ряд, пытаясь присмотреть себе жертву. Здесь присутствовало много женщин, гораздо больше, чем мужчин. Кто-то плакал, кто-то улыбался, кто-то что-то напевал. Вдруг его взгляд споткнулся об одну прихожанку. Старую, уже полностью седую, с длинными волнистыми волосами. Она была одета в какое-то нелепое длинное платье в крупные цветы и деловой пиджак, совсем не подходящий к платью ни стилем, ни цветом. Как и он, она не опустилась на колени. Осталась сидеть. Потерянным взглядом обводила зал. Самаэль решил, судя по ее поведению, что она здесь тоже в первый раз.

— Аминь! — громко в микрофон сказал пастор.

— Аминь! — хором повторил зал.

Их глаза встретились.

И что-то кольнуло его в сердце. Люди не зря говорят, что глаза — это зеркало души. Он видел ее: истерзанную, загнанную. Это последняя ее жизнь. Душа уже больше не переродится. Покалеченная. И впервые за свою долгую жизнь он захотел кому-то помочь. Захотел избавить ее от страдания.

Дальше все встали. Пели псалмы. Потом сели, и мужчина с микрофоном долго рассказывал что-то о том, как важно ежедневно уделять время служению Иисусу.

Самаэль уже не слушал. Он пожелал, чтобы его перестали замечать все, кроме этой женщины, и медленно пошел к ней. Она смотрела на него не отрываясь. С каждым шагом он все больше чувствовал: у нее нет пристанища, ей нет покоя… За все свои многие жизни она не познала счастья. Он не мог знать подробности, но чувствовал это.