Муж по договору, или Аристократ для попаданки

Глава 2

Немногим ранее. Никита

Никита открыл дверь барака, и буквально ввалился внутрь. Сил не осталось вообще. Руки дрожали, словно от болезни или от старости, ноги так и норовили подломиться. Он поймал себя на том, что шаркает, согнувшись, будто пожилой бродяга, и усилием воли вернул прежнюю осанку. Но надолго ли его хватит?

Оказалось, что скакать на лошади, фехтовать, бороться с друзьями, стараясь вырвать победу в состязании – это было легко. А силу показывают совсем по-другому.

Попробуй целый день таскать и укладывать бревна, тогда и поймешь, кто силен, а кто слаб. Грузить в вагоны уголь – это вообще был ад. А еще над местом работы висела мелкая серая пыль, которая садилась на лицо, на одежду, забивала нос… Он еле отмылся, одежду, кажется, так и не смог нормально отстирать, а еще несколько дней откашливался.

«Нежный, потому что благородного сословия!»

Эти слова он услышал от рабочих, и был благодарен, что в них не было издевки. Скорее, эти люди, сами привычные к тяжелому труду, просто с сожалением констатировали: не выживет он здесь. Их благородие… бывший.

Он обязан выжить! Он обязан это сделать ради своей семьи, а теперь – ради Ваньки. Ивана Эдуардовича, девяти лет от роду, бывшего наследника рода Чернецовых. А теперь ни рода, ни наследства, все конфисковано. Папенька его постарался, в заговор влез. Ладно, сам Никита – у него ни жены, ни, даже, невесты, ни, тем более, детей нет. Так что только он сам расплачивается за собственные глупости. За опасные глупости.

Но он не наследник своего рода, поэтому не подвел семью «под монастырь». Да, сейчас они в опале, но время пройдет, свое расположение государь вернет. Главное, чтобы настоящий наследник, Борис, родной сын, не сделал какой-нибудь глупости. Да, Никита – приемный сын своих родителей. Поэтому он сделает все, чтобы отплатить им за доброту, уберечь. Ладно, не стоит об этом вспоминать, а то накличет чего-нибудь еще…

А вот у Вани вся родня – только отец. Мать два года назад умерла, и теперь ребенок, узнав о приговоре, криком кричал, не отпускал отца, вцепившись в него, обхватив за пояс. Так и пожалели, отправили в ссылку с отцом. Родня хотела забрать мальчишку, ведь не место здесь детям, но… не дался Ванька.

И за это, за глупость и эгоизм, его отца хотелось убить. Или избить. Никогда раньше Никита не чувствовал такой иррациональной злости на постороннего человека. Но Ванин отец не дал ему возможности долго злиться – он умер сам. Вначале простудился, потом добавилась тяжелая работа, скудная и непривычная еда – продуктов мало, готовить нужно самим, слуг никто сюда не отправлял – а потом, возможно, и сердце не выдержало. Эдуард здоровьем особенно не хвастался, телосложением был как-то рыхловат, так что одно к одному. И его сын остался вообще один.

Нет, ребенка не бросили бы одного в пустом и холодном бараке, его собирались отправить в Дом сирот. Вот как только тело отца забрали, так и пообещали прислать за сыном, чтобы не пропал один. Никита посмотрел на мальчика, который, кажется, выглядел не лучше мертвого отца: лицо белое, только глаза огромные и страшные, да губы, синие почему-то… и сказал, что он пока за ним присмотрит, не нужно никакого сиротского дома.

Может, и хорошо, что за парнем никакого наследства не стояло: о нем забыли на какое-то время, оставили на попечение доброго соседа – Никиты. Горе у мальчика чуть-чуть утихло, он почти перестал вздрагивать и вскрикивать во сне.

А Никите пришлось учиться заботиться не только о себе, но и о парне. Нет, он и так не собирался погрязнуть в жалости к самому себе, и тихо опускаться на дно, жалея о былом. Но одно дело – здоровый молодой мужчина, пусть и с хорошим аппетитом, который почему-то совершенно невозможно было утолить, а другое – ребенок. Ему ведь нужны хоть какие-то витамины, мясо нужно иногда, молоко… да, вообще, пища, нормально приготовленная!

Никита готовить не умел – с какой радости дома он бы учился готовить! У них для этого были слуги и умелая кухарка. А вот здесь пришлось самому научиться. Пожалуй, вкусным его варево можно было назвать с большой натяжкой, только с голодухи. Но хоть получилось съедобно – и то ладно! Приготовить-то еще – это полбеды, нужно найти те продукты, из которых будешь готовить. Точнее, найти деньги, чтобы их купить. Поэтому ни от какой работы Никита не отказывался.

- Никит, я пшенную кашу тебе оставил, вкусная! – выскочил навстречу ему Ванька.

Никита хотел сказать: «Доел бы сам, тебе расти нужно!», но внезапно понял, что очень хочет есть. Усталость прошла до того момента, чтобы уступить место голоду, а сил готовить что-то другое точно не было. Поэтому он только сказал:

- Спасибо! – и погладил светлую макушку. – Сам-то не голодный?

- Нет, я наелся! И я постирал рубашку! – гордо ответил мальчик.

И снова Никита боролся с желанием сказать: «Не нужно, я сам постираю, вода холодная!», но все же промолчал. Иван – мужчина, хоть и маленький. Пусть приучается следить за собой. Поэтому он только ответил:

- Молодец! Только больше не лезь в холодную воду, попроси меня нагреть. А то простудишься.

Их жизнь налаживалась… почти. Только внезапно «добрые попечители» этого приюта решили вспомнить о своих обязанностях…

***

На первый взгляд, намерения у попечителей были самые благие. Ребенок остался один, без отца, без других родственников. Как он сможет прожить один?