Муж под елочку

2

ГЛАВА 2

Полина

— Мама, мне плевать, что Руслан богат. Плевать. Я не выйду за него замуж. Я не люблю его.

— Ты понимаешь, что это единственный шанс нам спасти наше предприятие? Мы с отцом столько в тебя вложили — теперь твоя очередь. Если ты продолжишь кочевряжиться, нам грозит банкротство. Не будь эгоисткой.

Эгоисткой?
Это я — человек, который сбежал из дома, чтобы хоть немного дышать, и всё равно каждый месяц переводил им деньги, даже когда самой было нечем платить за съём.

— Мама, но мне ведь жить с ним. Лучше умереть, чем с нелюбимым жить. Мама…

— Я всё сказала, Поля. Новый год ты будешь встречать в семейном кругу, но с женихом. А ещё лучше — с мужем. Рус — идеальная партия. Кроме того, он недавно заключил сделку с концерном «Сосна». Ты понимаешь, какие это перспективы для нас? Наша семейная лесопилка получит новые контракты, — мать рубит сук подо мной, на котором я изо всех сил пытаюсь удержаться. — Попробуй только что-нибудь выкинуть. Поля, я не шучу. Если мы потеряем бизнес — это будет твоя вина. Отец после инфаркта. Представляешь, что с ним будет? Ну и ты лишишься материальной поддержки семьи. А также твой брат, который сидит без работы, а у него ребёнок. Ты что, будешь ему помогать?

Я молчу. Потому что если открою рот — сорвусь.
Потому что она знает, куда бить.
Потому что я — дура: я люблю их всех. Даже брата, который всю жизнь жил так, будто мир ему что-то должен.

А что сказать? Я давно не живу за счёт семьи. Сбежала из отчего дома, как только смогла заработать на съём жилья. Не смогла выдерживать вот именно этот мамин натиск и странное безволие отца. Мой брат… Это отдельная тема. Сашка старше меня, любит жить на широкую ногу. А вот работать не любит. И племяшка моя… Господи, ну как же мне быть?

— И последнее… Не хотела говорить, но ты же упёрлась, как ослица. Если ты не выйдешь замуж за Руслана, мы потеряем всё, включая дом.

Дом. Огромный, холодный, с облупившимися стенами — пожиратель денег и нервов. Дом, в котором мы с братом выросли. Его давно пора было продать, купить что-то более подходящее, менее затратное. Но мама так вцепилась в эту гору кирпичей и так боится его потерять, что готова пожертвовать пешкой — то есть мной. И вот сейчас во мне зреет чувство протеста. Огненное такое и глупое чувство.

— А если я не могу выйти замуж за Руслана?

— Ты при смерти? — мать приподнимает бровь.
Нет, мама. Я жива. И в этом вся проблема.
Я мотаю головой, борясь с желанием суеверно поплевать через плечо.
— Других уважительных причин нет, Полина. И он уже приглашён. Понимаешь, что это значит? Ты меня услышала?

И тут во мне что-то ломается. Хруст — и тишина.
Мне будто восемнадцать: я снова стою посреди кухни с чемоданом и понимаю, что если сейчас не уйду — дальше будет только хуже.

— Есть причина. Я уже замужем, — выпаливаю я абсолютную глупость, даже не успев подумать, что несу.

— Ты что? — голос матушки превращается в сталь.

— Замужем. А вам не сказала, потому что знала, что вы примете в штыки моё решение, — продолжаю я себя закапывать ещё глубже. Даже, кажется, слышу, как на крышку моего гроба падают комья земли. Явственно так слышу.

— И кто он? — в голосе матери звенит сталь. — Можешь не говорить. И так ясно. Раз скрывала от нас, хм… зятя, значит, какой-нибудь голодранец. Чего ещё можно было ждать от тебя?

— Мама, я взрослая и самостоятельная…

— Молчи. Твоя самостоятельность и привела тебя к тупому мезальянсу. Всё назло. Из дома ушла, копейки шлёшь нам, как откуп. Думаешь только о себе. Господи, мы с отцом воспитали эгоистку.

Да уж, артистка из мамы так себе. И эти её театрально поднятые к давно не крашеному потолку руки сейчас мне кажутся не трагичными, а смешными. Я — эгоистка. Обидно до колючего кома в горле. Перед глазами — счета за воду и свет, которые родители забыли, когда оплачивали в последний раз. Я эгоистка и вечное разочарование просто потому, что хочу быть счастливой. Сама. Без Руса, которого терпеть не могу. Без гнёта постоянной вины. Хочу сама набить шишек, стать самостоятельной. Найти мужа — не нужного, а любимого. Неужели я так многого хочу?

— Завтра же пойдёшь и разведёшься. Ты меня слышишь? — мама снова собрана. Уже спокойная, деловито поправляет кучу пыльных статуэток на полке. Прислуги давно нет, а справляться с хозяйством мама так до сих пор и не научилась. — Если нужно, позвоню Руслану, он наймёт хорошего адвоката.

— Нет, — выдыхаю я. Пыль со статуэток, кажется, замирает в сгустившемся воздухе тяжёлыми клубами. — Я люблю моего мужа. И он приедет со мной праздновать Новый год с вами.

Ну, теперь мне точно конец. Мама молча прожигает меня взглядом. О да, этот её прищур я знаю прекрасно. Она сейчас зла и растеряна, потому что привыкла, что она повелевает, а все вокруг её слушаются. Отец бы уже в пояс склонился перед этой богиней. Да, честно говоря, и я по привычке гнусь в пояснице.

— Не боишься, что твой нищеброд на контрасте будет проигрывать Руслану? Ты хочешь унизить своего мужа?

— Я хочу, чтобы ты уважала мой выбор, — говорю твёрдо, но голос даёт предательского петуха. — Потому что я его люблю.

— Как хоть зовут-то красавца? — медовый тон мамы меня не обманывает. Если бы у меня на самом деле был муж, ему бы пришлось на посиделках под ёлочкой совсем не сладко. Мама бы его смешала с грязью, которой зарос этот чёртов дом. Но этот аттракцион ожидает меня. Потому что мужа у меня нет. И найти его за такой короткий срок вряд ли удастся.

— Вот приедем на Новый год — и познакомишься, — бурчу я. Где найти мужа за неделю? Добрый Дедушка Мороз, помоги мне. Сделай чудо.