Муж под елочку

5

ГЛАВА 5

Дэн Сосновский

— Ты с ума сошёл? — шипит Генка мне в ухо так, будто мы не в свадебном салоне, а в комнате для тайных казней. — Какие кольца? Какое платье? Эта девка — не пойми кто. Может, мошенница. Может, профессиональная невеста. Может, у неё абонемент: «Пять женихов — шестой бесплатно». Ты вообще понимаешь, что творишь? Ты на ней женишься фиктивно, а права на твои активы она заявит вполне себе официально. С энтузиазмом и блеском в глазах.

Я киваю. Для вида. Потому что если начну думать всерьёз, то мне придётся: а) срочно бежать; б) менять паспорт; в) жить под чужим именем где-нибудь в джунглях Камбоджи.

— А ты мне на что? — интересуюсь я максимально спокойно. — Ты же юрист, Генчик. Вот и отрабатывай карму. Ты же у нас моя правая рука.

Я не свожу взгляда с примерочной, в которой минут пятнадцать назад скрылась моя невестушка. Пятнадцать минут — это, между прочим, достаточно, чтобы передумать, переделать жизнь и пару раз пожалеть обо всём. Генка прав. Катастрофически прав. Я уже жалею, что ввязался в эту авантюру, но чувство противоречия во мне сильнее здравого смысла. А здравый смысл вообще штука неоднозначная — его легко задавить упрямством.

— Кольца я тебе покупать не буду, — заявляет Генка. — Понял? В этом дурдоме я участвовать отказываюсь. Твоя мамуля же меня освежует, если узнает…

Отлично. Мамин фактор. Именно его мне сейчас и не хватало.

— Я сделаю это раньше, брат… — начинаю я, но судьба решает, что разговоров о моём страшном будущем на сегодня достаточно.

Из примерочной выходит моя будущая жена.

Я сразу понимаю две вещи: первая — платье короче, чем мои планы на спокойную старость; вторая — назад дороги точно нет.

Она красная, как варёный рак. Отчаянно одёргивает куцую юбчонку ультрамодного свадебного платья. По словам продавца — тренд сезона. По моим ощущениям — вызов морали и гравитации.

Я судорожно подбираю сравнение.

Мальвина, у которой был тяжёлый подростковый период? Суок, если бы наследник Тутти рос без присмотра и с доступом в интернет?

Мозг буксует.

Я сглатываю.

Кажется, это будет не просто фиктивный брак. Кажется, это будет самый мой головокружительный финт в жизни. Дед офонареет, к гадалке можно не ходить. А мама… мама точно Генку освежует. И меня заодно.

— Обалдеть, — ну а что я могу ещё сказать? Как там зовут мою будущую жену? Господи, совсем вылетело из головы. Лиф у платья настолько декольтирован, что если бы не фата, которой стыдливо прикрывается девка, я бы уже взвыл, как тюлень, и начал аплодировать ластами. Где этот продавец-консультант? Куда делся гад? Я его растерзаю.

— Ну, в принципе, ничего, — сдавленно хмыкнул Генка. Я поборол желание выдрать ему глаза.

— Точно, ничего, — простонал я. — Материала пожалели, суки. И вот там, где юбка превращается в кружевные трусы, не хватает немного тайны. Загадки не достаёт.

И она сейчас так всхлипывает, что у меня что-то неприятно переворачивается в груди. Ну какая она аферистка? Обычная дурочка, которую родители решили выгодно инвестировать в своё счастливое будущее, не особенно интересуясь её душой и желаниями. Я этого не могу позволить.

Хотя, если быть честным… мне она тоже выгодна.

— Слушай, Полина Юрьевна, тебе это нравится? — выдыхаю я, стараясь не смотреть на невесту. — Если да, то берём. Если нет…

— То что? — снова тихий всхлип.

— То я сейчас найду продавца и устрою ему очень познавательную лекцию о чувствах, вкусах и длине юбок.

Она замирает, как школьница у доски, которой задали вопрос по теме, которую она прогуляла, потому что решила быть оторвой, но это у неё не получилось. Так и осталась лохушкой-заучкой. Потом осторожно поднимает на меня глаза. Большие. Слишком честные для мошенницы и слишком растерянные для профессиональной невесты.

— Мне… — она мнётся, — мне неудобно. И холодно. Снизу поддувает. А мама мне не разрешает юбки носить короткие. И вообще я в нём как будто вышла мусор вынести, а меня внезапно похитили замуж.

Я фыркаю. Не сдержался. Сейчас она ещё скажет: «Дяденьки, отпустите меня», — и театр абсурда станет абсолютным. Генка тоже фыркает, но делает это как-то подло — с удовлетворением человека, который предупреждал.

— Отличная метафора. Бомба просто. Без трусов, но в фате. Мой дедуля офонареет от счастья. Твои, я думаю, тоже меня оценят, — киваю. — Значит, снимаем. Мы тут, между прочим, фиктивную свадьбу организуем, а не социальный эксперимент «Сколько позора выдержит человек». Да не здесь снимаем, господи. В примерочной. Слушай, Полина Юрьевна, а ты точно нормальная?

— Точно. У меня и справка есть. Я когда на работу устраивалась, проходила врачей. Могу предоставить.

— Жалко. С психами интереснее. Мне нравятся чокнутые бабы, — она смотрит на меня с таким удивлением, будто я только что признался, что Земля круглая и пельмени лучше варить, а не жарить.

— Ладно, иди переодевайся. А то Генку удар хватит. А если не хватит, мне придётся его убить — за то, что он видел мою жену почти голой раньше меня. У меня же право первой брачной ночи? — скалюсь я. Паника в её глазах меня забавляет и слегка возбуждает. — Господи, да шучу я. Расслабься. Никто не зарится на твою девичью честь. Кстати, ты невинна?

Она вспыхивает щеками так, что кажется — сейчас запалит проклятый магазин. Со скоростью пули исчезает за занавеской. Я смотрю ей вслед и понимаю, что мне чертовски весело. Ситуация абсурдная, как плохая комедия, где главный герой сам добровольно влез в капкан и теперь делает вид, что так и было задумано.

— Ты понимаешь, — тихо говорит Генка, — что всё это плохо закончится?

— Конечно, — бодро отвечаю я. — Именно поэтому я и согласился. Хорошие идеи обычно начинаются со слов «А давай рискнём».

Из примерочной доносится возня и глухой удар. Потом приглушённое:

— Ой.

— Ты жива? — интересуюсь я.