Муж Святой Героини

Глава 8. Хекс

Утром мы расплатились с корчмарём, купили еды в дорогу и наняли одну из повозок, едущую в южном направлении. Кроме нас в повозку набилось ещё человек восемь – две семьи, тоже беглецы из Graen Wilat.

Повозка тронулась, она была довольно просторная – все пассажиры смогли в ней уместиться без тесноты. В Империи, да и во всём остальном мире, уже несколько десятилетий как активно использовались многоместные повозки, совершающие большие поездки между крупными населёнными пунктами – дилижансы. На ночёвку они останавливаются в поселениях или на постоялых дворах, встреченных на пути, а днём время от времени совершают остановки возле придорожных трактиров, чтобы пассажиры и кучера могли перекусить, пополнить припасы, да и просто размять ноги и прогуляться. Иногда таких повозок было сразу несколько, они ехали группой, а также их сопровождала повозка с наёмниками, которые должны будут защищать в случае, если встретятся бандиты или дикие звери.

День был хмурый, небо серое, задувал холодный ветер. В воздухе пахло сыростью, не трудно было догадаться, что вскоре пойдёт дождь. Настроение у пассажиров было мрачное, все сидели на своих местах с задумчивыми лицами и молчали. Немудрено – они беженцы, покинули родной город. Позади осталась их работа, накопления, дом, мирная привычная жизнь, друзья. Возможно, кто-то даже потерял родных.

Мы со Святой тоже хранили молчание и, вероятно, тоже казались мрачными. Амнэлия прислонилась ко мне, положив голову на моё плечо, и в таком положении провела большую часть нашего пути. Она задумчиво смотрела наружу, на луга и холмы, полоски лесов и рощ, далёкие деревушки, мимо которых проезжала повозка, или рассматривала наших спутников. Неизвестно было, о чём она думала, пока таращилась на всё вокруг, какие мысли крутились в её голове…

Иногда она поднимала взгляд на меня. Я каким-то образом мог это чувствовать и потому тут же посылал взгляд в ответ. Наши глаза встречались, и Святая стеснительно улыбалась и отводила взгляд.

Я мог попытаться предположить, что сейчас творилось в её мыслях. Она подобна новорожденному ребёнку, только открывающему для себя новый, незнакомый мир. Память о прошлой жизни отсутствует, девушка начала жить с того момента, когда очнулась на барной стойке вчера в Graen Wilat. И первый человек, которого она увидела, который заговорил с ней, и который объяснил ей кто она такая, что происходит вокруг и как устроен мир – это я.

Вчера у неё не было времени остановиться, подумать, собраться с мыслями – день был насыщен событиями и потрясениями. Но сегодня – другое дело. Сегодняшний день ленив и спокоен, и Святая могла позволить себе тихо предаться размышлениям, наблюдениям и попыткам осмыслить узнанное.

Я не чувствовал недоверчивости и подозрительности с её стороны. Процентов на девяносто я уверен в том, что она полностью мне доверяет и принимает всё, что я говорю, за чистую монету.

Повозка продолжала ехать по бескрайним просторам юго-восточных областей Империи, дорога была ухабистой, пассажиры внутри тряслись. Среди пассажиров были дети, некоторые из них начинали играть друг с другом, смеяться, спрашивать о чём-то родителей громким задорным голосом – но мрачные родители, находящиеся всё ещё под впечатлением от пережитого вчера, сердито шикали на них, обрывая всякую активность и веселье.

Ближе к полудню заморосил дождь. Ветер стал холоднее. Святая прижалась ко мне тесней и задрожала.

– Х-холодно, – проговорила она, стуча зубами.

Я обнял её за плечи, крепко прижал к себе.

– Там в ящике лежат пледы! – крикнул кучер вглубь повозки. – Кому холодно – возьмите их, укройтесь.

Я подошёл к ящику в дальнем углу и достал тёплый шерстяной плед. Вернувшись к Святой, я сел рядом и укрыл одним пледом нас обоих.

– Так теплее? – спросил я.

– Да, хорошо, – прошептала она, поуютней устраиваясь у меня на плече, как на подушке.

В какой-то момент из-за пасмурной погоды, монотонного шума дождя, качки – Святая задремала. Среди припасов, что мы купили перед отъездом, у нас имелась выпивка. Я достал янтарного цвета напиток – корчмарский самогон – и принялся потягивать его прямо из бутылки. Обжигающая горло жидкость помогала немного согреться, а также отвлечься от грусти и тоски. В моём случае эти чувства были порождены вовсе не хмурой погодой – а тем, что я тоже пережил… в некотором смысле… свою личную трагедию в Graen Wilat. Святая запечатала мою магию. Каждый раз обращаясь к магии внутри себя, я натыкался на пустоту – подобную той, что ощущает человек, который трогает языком место, где недавно ещё был зуб, а теперь его нет. Эта пустота, это чувство утраты – ужасно.

Весь день мы провели в пути, иногда останавливаясь возле придорожной корчмы. Я будил Святую, и мы вместе с остальными покидали повозку и отправлялись в заведение. Внутри встречало тепло очага, запах деревянной отделки и опилок, посыпанных на пол, аромат готовящихся блюд и алкогольных напитков. Мы согревались горячим обедом, выпивкой и теплом корчмы, а потом все вновь возвращались в повозку, и путь продолжался.

К вечеру повозка достигла населённого пункта, где все остановились на ночлег – благо, на всех хватило мест на постоялом дворе. Так закончился первый день нашего путешествия на юг.

На следующий день путь продолжился.

Я не надеялся проделать весь путь к южным областям на одной и той же повозке – когда эта достигла своего конечного пункта, одного крупного города на юго-восточной границе, мы пересели на другую.

Конечно, деньги в таком путешествии расходуются с сумасшедшей скоростью – нужно постоянно платить за постой в корчме, за проезд, за еду… Но, благо, у меня, у Андаля, имелось достаточно денег в кошеле, чтобы мы могли продолжать путешествие более-менее комфортно.

Мы двигались вдоль границы, оставляя Graen Wilat и другие захваченные повстанцами и Храмом города всё дальше и дальше позади. Иногда в пути мы натыкались на занятые врагами населённые пункты – их было видно издалека: над городскими стенами в воздух поднимались клубы дыма, свидетельствующие о пожарах, происходящих внутри. Ворота городов, как правило, были распахнуты настежь или выбиты, вокруг города можно увидеть шатры и отряды повстанческой и храмовой армии, а близлежащие придорожные корчмы и постоялые дворы были полны беженцев. Так наши попутчики постоянно сменялись – на место прежних печальных людей, переживших трагедию во время атаки на их город, приходили новые, такие же печальные, пережившие такую же трагедию.