Мужчина-дракон и его няня

Глава 2. Первый ужин, или "Острые приборы и ещё более острые взгляды"

Ужин подавали в малой столовой — не в парадном зале с позолоченными канделябрами, а в уютной комнате с дубовым столом, где камин не пылал, а лишь тлел углями. Видимо, лишний огонь в этом доме был нежелателен.

Когда я вошла, мистер Скорн уже сидел во главе стола, склонившись над бокалом темно-красного вина. Его пальцы обхватывали стекло так, будто он боялся раздавить его в ладони.

— Садитесь, — сказал он, не глядя. — Марго сегодня экспериментирует с меню. Если еда начнёт двигаться — не пугайтесь.

Я осторожно опустилась на стул.

— А если она загорится?

Он впервые поднял глаза — золотистые, с едва заметным вертикальным зрачком.

— Тогда это моя вина. Но пока такого не случалось.

Марго внесла первое блюдо — суп, от которого поднимался пар, но… необычный.

— Бульон с фениксовыми травами, — пояснила она. — Если хозяин вдруг чихнёт — хоть не задохнётесь от дыма.

Я подняла ложку.

— Вы всегда так… предусмотрительны?

— Только с теми, кто не горит, — усмехнулся мистер Скорн.

Он отпил вина и наконец задал вопрос, который, видимо, давно крутился у него в голове:

— Почему вы выбрали именно эту профессию? Няня для магических существ — не самое безопасное занятие.

Я положила ложку.

— Потому что обычные дети меня не впечатляют. А вот, скажем, юный гиппогриф, который выклёвывает пуговицы у гостей — это уже интересно.

Его бровь дрогнула.

— И с чем вам приходилось иметь дело?

Я ухмыльнулась.

— Хотите полный список?

Он кивнул.

— За годы работы я убедилась: обычные дети — это скучно. Но стоит добавить немного магии, перьев и пламени — и вот уже каждый день превращается в испытание на прочность. Грифонята из Альпийского заповедника стали моим первым серьёзным вызовом. Три предыдущие няни уволились после того, как их платья внезапно задымились — малыши решили, что шелест юбок "оскорбляет их пернатое достоинство". Я быстро поняла: эти горделивые создания просто не знали, куда деть охотничий инстинкт. Решение пришло неожиданно — я сложила сотню бумажных журавликов и запустила их по ветру в вольере. С тех пор у нас был ритуал: каждое утро начиналось с "охоты", а вечером мы подсчитывали трофеи. Главное правило — гости должны были носить штаны.

Дракон усмехнулся, но не прокомментировал мое начало рассказа, дабы не мешать мне продолжить его.

— Следующими были два маленьких оборотня — лисица и волк, которые в полнолуние превращали особняк в филиал леса. Они грызли мебель, выли на луну прямо над кроватями и однажды даже закопали серебряные ложки в саду "про запас". После бессонной недели я договорилась с местным алхимиком — он построил в подвале зачарованный лабиринт с механическими зайцами. "Ночь охоты" стала их любимым временем: они носились по коридорам, пока не падали без сил, а утром просили добавки к завтраку.

Но настоящим испытанием стал русалёнок в частном особняке. Каждые двадцать минут пол под ним превращался в озеро — к ужасу паркету и моим ботинкам. После того как третий ковёр отправился в сушильную печь, я нашла компромисс: акварельные краски, растворяющиеся в воде. Он рисовал волны, замки из пены, а потом "нырял" в свои картины, растворяя их. Это было гипнотизирующее зрелище — словно наблюдаешь, как оживают детские фантазии.

Мне казалось, что я уже начала надоедать дракону, но он, к моему великому удивлению, облокотился на руку и продолжал меня внимательно слушать.

— А потом был молодой огненный саламандр, который воспринимал мир исключительно как материал для поджога. Его игрушки жили в среднем три минуты. В отчаянии я принесла мешок угольков — и неожиданно это сработало. Он часами строил башни, мосты, целые крепости... а потом с визгом радости рушил их в фонтан искр. Это научило меня главному: иногда нужно не запрещать, а просто дать разрушать правильно.

Сейчас, глядя на мистера Скорна, я понимала — всё это было лишь подготовкой. Ведь дракон, в отличие от моих прежних подопечных, прекрасно осознаёт, что он делает. И это куда опаснее.

Мистер Скорн слушал, не прерывая, но когда я упомянула саламандра, его пальцы слегка сжали нож.

— А были… неудачи?

Я вздохнула.

— Был один фениксёнок. Он решил, что я — идеальная жердь для его первого возрождения.

— И?

— Я месяц ходила с подпаленными волосами.

Вдруг — он рассмеялся.

Тихий, низкий звук, больше похожий на рык, но явно смех.

— Значит, дракон вас не испугает.

— Если только вы не планируете использовать меня как точилку для когтей.

Он откинулся на спинку стула, и впервые за вечер напряжение в его плечах ослабло.

— Знаете, мисс Няня… вы можете оказаться именно тем, кто мне нужен.

В этот момент Марго внесла десерт — пирог, который дымился, но не горел.

— Малиновый, с перцем чили, — пояснила она. — Чтобы привыкала к жару.

Я отломила кусочек.

— Справится ли с этим ваш "подопечный"?

Мистер Скорн потянулся к пирогу — и вдруг его ноготь на мизинце на секунду стал чёрным и острым, как коготь.

— Посмотрим.

Последние капли вина в бокале мистера Скорна казались гуще, чем должны быть – темно-рубиновыми, почти черными. Аврора наблюдала, как они медленно стекают по стеклу, пока кухонная дверь не захлопнулась за спиной Марго, оставив их в зыбком круге света от дымящихся свечей.

— Вы не доели десерт, — заметил он. Его пальцы слегка постукивали по столу, и при каждом движении Аврора улавливала едва заметное дрожание – будто под кожей что-то пульсировало, пытаясь вырваться.

— После истории с фениксёнком я осторожничаю с горячим, — я отодвинула тарелку с дымящимся пирогом, но не смогла удержаться от укола: — Хотя, полагаю, для вас это скорее комнатная температура?

Уголок его рта дёрнулся. Не улыбка – скорее оскал, обнаживший на мгновение слишком ровные, слишком острые зубы.

— Вы всё ещё проверяете границы, мисс Аврора.

— А вы всё ещё не сказали, где они проходят.