Мужчина-дракон и его няня

Глава 9. Ожог сердца

Я заметила это в самый неподходящий момент. Когда он стоял на коленях перед камином, разжигая огонь голыми руками. Пламя лизало его пальцы, а я...

Я не могла отвести взгляд. Это начиналось с малого. У меня учащалось сердцебиение, когда он входил в комнату и предательское тепло в щеках, когда наши руки случайно соприкасались. Ночные мысли, от которых я кусала подушку, стыдясь самой себя и это было очень непрофессионально. Недопустимо. Опаснo.

Я повторяла это как мантру, когда он сегодня утром придвинул ко мне чашку чая, и его пальцы задержались на блюдце на секунду дольше необходимого.

Мое тело предательски отреагировало. Я стала избегать его. Выбирала самые дальние стулья во время совещаний. Скрещивала руки на груди, как будто могла физически удержать свое сердце от глупостей

Но хуже всего были его глаза — эти проклятые золотые глаза, которые видели слишком много.

— Вы чего-то избегаете, Аврора? — спросил он вчера, загородив мне выход из кладовой.

Я прижала к груди связку сушеных трав, словно это могло защитить:

— Просто соблюдаю профессиональную дистанцию.

Его бровь едва заметно дрогнула — он понял.

— Дистанция, — повторил он, и в его голосе зазвучали нотки того самого рыка. — Как вам удобно.

Сегодня утром я нашла у двери первую чешуйку — идеальную, золотистую, теплую на ощупь. Тест. Провокация.

Я положила ее в шкатулку и закрыла на ключ.

Но ночью, когда замок уже должен был спать, я тайком доставала ее и проводила пальцем по гладкой поверхности, представляя...

Нет.

Я швырнула чешуйку в угол, где тени тут же укрыли ее своими телами.

— Я ваша няня, — прошептала я в темноту. — Только няня.

Но зеркало на стене лживо отражало мое лицо — раскрасневшееся, с слишком блестящими глазами.

Как у влюбленной дурочки. А внизу, в гостиной, теневые дракончики начали новый танец — странный, страстный, совсем не детский...

Он загородил мне дверь, когда я хотела уже уйти. Его широкая фигура отбрасывала тень, в которой я оказалась заключена. Его золотистые глаза изучали мое лицо с непривычной интенсивностью.

— Вы чего-то избегаете, Аврора? — снова он задал мне этот вопрос.

Я крепче прижала к груди связку сушеных трав, словно они могли стать барьером между нами.

— Просто соблюдаю профессиональную дистанцию, — мой голос прозвучал слишком резко, выдавая нервозность.

Он приподнял бровь, уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке.

— Дистанция? — он сделал шаг ближе, и воздух вокруг нас сгустился от тепла его тела. — Интересно, а где в вашем контракте прописано, насколько близко няне позволено подходить к подопечному?

Мое сердце бешено застучало, но я не отступила.

— Достаточно близко, чтобы успокоить, но не настолько, чтобы... — я замялась, чувствуя, как горят щеки.

— Чтобы что, Аврора? — он наклонился чуть ближе, его дыхание обожгло мою кожу.

Я сжала зубы, собирая всю свою профессиональную выдержку.

— Чтобы забыть, что это всего лишь деловые отношения. Я — няня. Вы — подопечный. И точка.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — разочарование? Досада? Но тут же исчезло, сменившись привычной холодной маской.

Он отступил, освобождая путь, и внезапно комната показалась слишком большой, а воздух — слишком холодным без его тепла.

— Как вам удобно, — его голос снова стал ровным, бесстрастным, каким был в первые дни нашего знакомства. — Но если вдруг решите... пересмотреть условия контракта...

Он задержал взгляд на моих губах дольше, чем следовало, прежде чем развернуться и выйти.

Я осталась стоять, сжимая травы так, что сухие стебли крошились в пальцах.

Ложь. Мы оба знали, что это ложь. Но правила есть правила.

А я всегда была слишком хорошей няней, чтобы их нарушать.

Даже если сердце рвется на части.

***

С тех пор как в гостиной повесили новые шторы, в замке завелся странный обычай.

Ровно в восемь вечера, когда солнце начинало садиться, он появлялся в дверях — без приглашения, без слов. Просто приходил и садился в свое кресло у окна, где золотистые драконы на ткани оживали в лучах заката.

В первый вечер я притворилась, что не замечаю его. Во второй —кивнула и углубилась в книгу. К третьему... Я начала ждать.

Прибиралась в гостиной чуть дольше, чем нужно. Поправляла подушки на диване с особой тщательностью. Даже принесла плед — на случай, если вечер выдастся прохладным.

Профессиональная забота. Ничего более.

Но когда он сегодня вошел, что-то изменилось.

Он нес две чашки дымящегося шоколада — тот самый, с корицей и перцем чили, который я случайно обмолвилась, что люблю.

— Не подумайте, что это что-то... — он замялся, поставив чашку передо мной.

— ...непрофессиональное? — я завершила фразу за него, и наши взгляды встретились.

В его золотых глазах плясали отражения дракончиков со штор.

Мы молча пили шоколад, наблюдая, как тени удлиняются по стенам.

Ничего не произошло. И все изменилось.

Теперь это наш вечерний ритуал — молчаливое перемирие между тем, что должно быть, и тем, что может быть.

А когда он уходит, его чашка всегда оказывается ровно на том же месте, где стояла вчера. Как приглашение. Как обещание. Как начало чего-то, чему мы оба еще не готовы дать имя.

На десятый вечер шоколад оказался слишком горячим.

Я неосторожно глотнула и обожгла губы, непроизвольно ахнув. Он мгновенно оказался рядом — его пальцы осторожно приподняли мой подбородок, а глаза изучали повреждение с профессиональным интересом.

— Драконы не чувствуют ожогов, — прошептал он, и его дыхание остудило обожженное место лучше любого заклинания. —Но я могу...

Я отстранилась слишком резко, опрокинув чашку. Темная лужица расползлась по столу, повторяя очертания драконьего крыла.