Мужчина-дракон и его няня

Глава 14. Обыкновенное утро

Утро началось с того, что один из теневых дракончиков уронил в мой чай серебряную ложку.

— Опять воруешь столовые приборы? — приподняла я бровь, вылавливая ложку из чашки с ароматным травяным чаем.

Маленький проказник лишь хихикнул, сверкнув полупрозрачными крылышками, и юркнул под буфет, оставив после себя лишь легкое дрожание воздуха.

Я вздохнула и отодвинула чашку — теперь чай отдавал металлом. За окном уже вовсю светило солнце, золотя зубцы замковых башен, а кухня была наполнена привычными звуками. Громкое чванканье Марго у плиты. Она сражалась с тестом для пирогов, которое почему-то пыталось убежать из миски.

Дракон сидел за дальним столом, углубившись в древний фолиант и был слышен тихий шелест страниц, которые он медленно переворачивал.

Я подошла к буфету, чтобы взять новую чашку, и вдруг почувствовала на себе взгляд.

— Ты сегодня встала рано, — раздался его голос.

Он отложил книгу, и солнечный свет, пробиваясь сквозь витраж, раскрасил его лицо в синие и золотые блики.

— Теневые дракончики разбудили, — пожала я плечами, наливая свежий чай. Заметила, что он уже положил в мою чашку дольку лимона — именно так, как я люблю. — Опять тренировались воровать.

— У них хороший учитель, — он едва улыбнулся, и в уголках его глаз заиграли знакомые морщинки.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку, когда поднесла чашку к губам. Чай был идеальным — крепким, с легкой горчинкой и едва уловимым привкусом меда.

— Ты добавил корицу, — заметила я.

— Марго сказала, что ты плохо спала.

Тишина.

Он заметил. Он запомнил.

Я отвела взгляд, сосредоточившись на кружащемся паре над чашкой.

— Снились ледяные драконы, — призналась я тихо.

Он отодвинул книгу и пододвинул ко мне тарелку с только что испеченными круассанами — они еще дымились, и аромат миндаля и сливочного масла разлился по кухне.

— Расскажи, — сказал он просто.

И я рассказала.

О ледяных пустынях, которые видела во сне. О драконах, чьи крики звучали как звенящий лед. О том, как один из них посмотрел на меня глазами, полными звезд.

Он слушал, не перебивая, его пальцы медленно выводили узоры на столешнице, оставляя следы инея, которые тут же тали.

— Это была не просто история, — сказал он, когда я закончила. — Это было предупреждение.

— О чем?

— О том, что зима близко.

Марго громко хлопнула духовкой, прерывая наш разговор, и поставила перед нами тарелку с горячими пирогами, которые пахли яблоками и корицей.

— Вот и отлично, — буркнула она. — Теперь кормите этого маленького воришку, а то он опять полез в мои запасы!

Теневой дракончик виновато выглянул из-под буфета, его глаза — две маленькие звездочки — умоляюще смотрели на нас.

Он вздохнул, отломил кусочек пирога и протянул ему.

— Ты их слишком балуешь, — заметила я, но сама не устояла и бросила ему крошку круассана.

— А ты? — он приподнял бровь, и в его глазах заиграл огонек.

— Я — няня, — парировала я, откусывая пирог. — Мне положено.

Он рассмеялся, и в этом смехе не было ничего от того холодного дракона, которого я встретила в первый день.

Это был просто человек.

С которым мне нравилось делить утро.

И пироги. И тишину. И даже теневых дракончиков.

Когда Марго ушла, он взял мою руку и положил на нее ледяную снежинку — ту самую, что осталась от Архивариуса.

— Чтобы не забывала, — прошептал он.

Я не стала говорить, что и без нее уже ничего не забуду.

Просто сжала снежинку в ладони и улыбнулась.

***

Вечернее солнце заливало библиотеку медовым светом, когда я обнаружила его у своего рабочего стола. Он стоял, задумчиво вертя в пальцах тот самый лист пергамента с водяными знаками, на котором я писала письмо родным. Перо, оставленное мной в чернильнице, теперь лежало аккуратно поперек листа - явный знак, что кто-то изучал мои записи.

— Ты писала семье, - его голос прозвучал скорее как утверждение, чем вопрос. Он не поднял глаз от письма, но я видела, как солнечные блики играют на его ресницах, превращая их в золотые нити.

Я замерла на пороге, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Откуда ты вообще знаешь, что я писала? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И, если уж на то пошло, как ты получил это письмо? Оно должно было быть у голема-почтальона.

Уголки его губ дрогнули, когда он наконец поднял взгляд.

— Голем номер три, - начал он, медленно приближаясь, — Ммеет дурную привычку показывать мне все, что считает важным.

Он сделал паузу, его пальцы бережно провели по краю пергамента. — Особенно если на конверте есть слезы.

Я резко вдохнула. Да, я действительно... Но как он мог заметить такие мелочи? Как мог знать, что я плакала, когда писала эти строки?

— Ты следишь за мной, - прошептала я, но в голосе не было обвинения - только удивление.

Он покачал головой, и солнечный свет заиграл в его волосах.

— Нет. Я просто... замечаю.— Его пальцы разжались, выпуская письмо. — Когда твои брови сдвигаются вот так, - он легонько провел пальцем по воздуху, повторяя линию моих бровей, — это значит, ты думаешь о доме. Когда ты кусаешь губу вот здесь,— еще один жест, — ты сдерживаешь слезы.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он изучил меня так же тщательно, как свои древние фолианты.

— И что же ты узнал из моего письма, великий наблюдатель? - попыталась я пошутить, но голос предательски дрогнул.

Он сделал шаг ближе, и теперь я чувствовала исходящее от него тепло - не обжигающее, а уютное, как от камина зимним вечером. — — Что ты солгала им, - прошептал он. — Ни слова о чешуйках в твоей постели. Ни строчки о том, как дрожат твои руки после моих превращений.

— Это же...— Я попыталась отвести взгляд, но он поймал мое запястье - бережно, как будто боясь повредить хрупкий пергамент.

— Профессиональная этика?— он улыбнулся, и в этот момент солнечный луч упал точно на золотые искры в его глазах. — Или ты просто боялась, что если напишешь правду, то им станет страшно за тебя?