Мужчина-дракон и его няня

Глава 18. Что необходимо дракону

В архивах замка, в самом дальнем углу библиотеки, хранились дневники всех предыдущих нянь. Я нашла их случайно, когда искала рецепт успокоительного отвара для Марго.

Толстые фолианты, перевязанные черными лентами.

Пожелтевшие страницы, испещренные аккуратными почерками.

И одна и та же история, повторяющаяся снова и снова.

Первая няня (300 лет назад)

"Его Величество в ярости разгромил восточное крыло. Я убеждена — ему нужна строгая дисциплина. Завтра введу расписание: 6 утра — подъем, 7 — уроки смирения, 8..."

Последняя запись обрывалась на полуслове. На следующей странице — ожженные края и капли воска, словно кто-то спешил закрыть книгу.

Няня номер семнадцать (150 лет назад)

"Сегодня попробовала метод кнута и пряника. Когда он задымился, окропила его святой водой. Когда успокоился — дала конфету. Кажется, это работает!"

На полях кровавый отпечаток пальца и записка другим почерком: "Уволена. Конфеты не помогают."

Няня номер двадцать три (30 лет назад)

"Он не чудовище! Он просто несчастный мальчик, запертый в теле дракона. Я обниму его, даже если сгорю заживо!"

Следующая страница была вырвана.

Я сидела среди этих дневников, чувствуя, как что-то тяжелое опускается на грудь.

Все они ошибались. Все пытались его изменить.

Приручить, исправить и сломать. Но никто не попытался понять.

Дверь скрипнула.

Он стоял на пороге, его глаза скользили по разложенным дневникам, потом устремились на меня.

— Нашла то, что искала? — спросил он, но голос звучал хрипло, будто сквозь пепел.

Я закрыла последний дневник и встала, переступая через века чужих ошибок.

— Да.

Он замер, ожидая объяснений, но я просто подошла и обняла его, чувствуя, как его сердце бьется под тонкой рубашкой.

— Они пытались сделать из тебя то, чем ты не являешься, — прошептала я. — А нужно было просто дать тебе быть собой.

Его руки обхватили меня так крепко, что затрещали швы на спине.

— И ты не боишься, что этот «я» тебя сожжет?

Я откинула голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза:

— Разве ты не понял? Я тоже горю. Просто по-другому.

На следующее утро я сожгла все дневники в том самом камине, где он когда-то чуть не сжег меня.

Пепел поднялся вверх по трубе, смешавшись с утренним туманом, а мы стояли рядом, держась за руки, и смотрели, как прошлое превращается в дым.

Он больше не прятался, а я больше не боялась.

Теневые дракончики танцевали в воздухе, ловя черные хлопья пепла, как снежинки.

***

Он стоял у окна, наблюдая, как первые снежинки кружатся над замком. Его пальцы нервно барабанили по подоконнику.

— Аврора.
— Да?
— Ты помнишь тот день, когда ты обняла меня, несмотря на пламя?

Я отложила книгу, чувствуя, как сердце замирает.

— Как я могла забыть?
— Тогда... тогда я впервые за триста лет не почувствовал себя монстром.

Он повернулся, и в его глазах светилось что-то уязвимое, настоящее.

— До тебя все пытались меня изменить. Сделать удобным. Приручить.
— А я?
— Ты... ты просто осталась. Как будто знала, что мне нужно именно это.

Я встала и подошла к нему, останавливаясь в шаге.

— Может быть, я просто увидела то, что другие боялись разглядеть.
— Что именно?
— Человека. Красивого, умного, слишком долго носившего маску чудовища, потому что все вокруг ждали именно чудовища.

Его рука дрогнула, когда он протянул ее ко мне.

— Я боюсь.
— Чего?
— Что однажды ты проснешься и поймешь, что совершила ошибку. Что я слишком старый, слишком поврежденный, слишком...

Я перебила его, касаясь пальцами его губ.

— Слишком идеальный для меня? Потому что да, именно такой ты и есть.

Он рассмеялся — тихо, с облегчением.

— Ты единственная, кто называет трехсотлетнего дракона "идеальным".
— Потому что я единственная, кто действительно видит тебя.

Мы стояли так, пока снег за окном не превратился в настоящую метель.

— Аврора?
— Я здесь.
— Я хочу показать тебе кое-что.

Он повел меня по коридорам, которые за последние месяцы стали такими родными. Остановился перед дверью в ту самую комнату — с игрушками, с памятью, с болью.

— Я не заходил сюда с тех пор, как был ребенком.
— Почему сейчас?
— Потому что хочу, чтобы ты стала частью не только моего настоящего, но и прошлого.

Дверь скрипнула, открываясь. Комната пахла временем и ладаном.

— Здесь... все осталось как было.
— Как у твоей матери?

Он кивнул, его пальцы сжали мои.

— Она бы тебя полюбила.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что ты единственная, кто не пытается меня тушить. Ты просто... принимаешь огонь.

Я подняла с пола плюшевого дракона — потрепанного, с одним глазом-пуговицей.

— Он похож на тебя.
— Только менее опасен.
— Зато тебя можно обнять.

И я обняла его — прямо посреди комнаты, где когда-то плакал маленький мальчик, который боялся собственной силы.

— Спасибо, — прошептал он в мои волосы.
— За что?
— За то, что не стала еще одной няней в длинной череде тех, кто пытался меня "исправить". За то, что просто... осталась.

Мы сидели на полу до самого утра, пока снег за окном не укрыл весь мир белым одеялом. И когда первые лучи солнца проникли в комнату, он сказал то, чего не говорил никому триста лет:

— Останься. Не как няня. Как... ты.

И я знала, что это не предложение. Это было признание.

Я замерла, чувствуя, как его слова повисли в воздухе между нами, горячие и хрупкие, как только что выдунное стекло.

— Останься. Не как няня.