Мужчина из прошлого. Познакомимся с тобой заново?

Глава 2

Впрочем, Антон быстро приходит в себя. Временный испуг, будто его и не было, моментально сменяется возмущённым недоумением. Он даже брови приподнимает, изображая искреннее непонимание.

— Ты это о чём, Алин? — уточняет он, глядя так, будто бы я спросила у него что-то неприличное.

Но я не тушуюсь под его взглядом. Ещё чего не хватало! Мы не первый день женаты, и я уже давно изучила весь этот «арсенал» — притворную невинность, наигранное возмущение, ложную обиду. Всё это лишь уловки, чтобы уйти от прямого ответа.

Раньше такое срабатывало. Сегодня — нет.

— Вот о чём! — кричу, совсем не сдерживая себя, и швыряю ему в лицо скомканный листок.

Бумажный комок, стукнувшись о его нос, отскакивает на подушку.

— Полюбуйся, что про тебя пишут, — сквозь зубы добавляю я. — Позорище, какое! Ты что, творишь, вообще?!

Бросив в мою сторону взгляд, полный недовольства и досады, муж резкими движениями расправляет бумагу и, слегка прищурившись, начинает читать.

— Так кто она? — не выдерживаю я его медлительности. — Говори!

— Понятия не имею, — качает он головой, слегка оттопырив нижнюю губу. — Наверное, кто-то из соседок...

«Из соседок?! Он что, совсем с ума сошёл? У нас одни немолодые женщины на площадке!»

— Ты ублажаешь какую-то бабу всю ночь, и даже не знаешь, кто она? — округляю глаза, чувствуя, что ещё немного, и он доведёт меня до белого каления. — Тебе совсем без разницы на кого залезать?!

Свиридов несколько секунд тяжело смотрит на меня, редко моргая ресницами.

— Ты чё такое городишь? — хрипло произносит он. — Я тебе говорю, что не знаю, кто маляву эту накатал, а ты мне про бабу какую-то толкуешь. Совсем рехнулась?

Ну, вот. Перевёл все стрелки на меня. Сам накуролесил, а я виноватой осталась.

— Нет, не рехнулась. Пока в своём уме! — зловеще произношу я. — А ты не сваливай с больной головы на здоровую. Говори, кто тут у тебя по ночам орёт чайкой и кроватью скрипит на весь подъезд!

Тяжело вздохнув, Антон медленно садится в кровати и обхватывает голову руками.

— Аль, ну нельзя же быть такой легковерной, — глухо бубнит он себе под нос. — Мало ли, что люди могут написать! Всему верить, что ли? Тому, что на заборе написано, ты тоже поверишь?

— Это не забор! — не собираюсь «покупаться» я на его не очень-то убедительные аргументы. — Это наша с тобой входная дверь! Лицо нашей квартиры!

Свиридов раздражённо закатывает глаза и продолжает оправдываться:

— Наверняка, эта та завистливая старая дева из соседней квартиры оклеветала меня. — В подтверждение своих слов он несколько раз энергично кивает головой. — Да, да! Точно она! Иоланта… или как там её?

— Ираида Саввична, — поправляю мужа. — И я не понимаю, зачем она стала бы такое делать. Да, и чему ей у нас завидовать?

— Как это чему? — восклицает Антон, подняв на меня свои голубые глаза. — Нашему счастью, конечно! Её-то, наверное, никто никогда так не любил, как я люблю тебя. Вот и завидует, старая кляча!

Вспоминаю въедливую немолодую соседку. Да, она из тех, кто в «каждой дырке затычка». Да, она часто даёт непрошеные советы и делает замечания. Но всегда по делу! Чтобы вот так вот, на пустом месте оболгать человека — не верю. Ираида на такое не способна. Она правдоруб, а не злостная интриганка.

— Значит, Антоша, ты всё-таки отказываешься назвать мне имя своей любовницы? — пытливо смотрю на него, не зная, что делать дальше.

Зашла в тупик. Все мои подозрения, казавшиеся ещё совсем недавно такими вескими, теперь рассыпались в прах перед его упрямством. И сейчас остаётся только спустить всё на тормозах.

— Аленький, ну не назову я тебе её имя, хоть убей ты меня прямо на этом месте! — он взмахивает руками, и в его глазах читается неподдельное отчаяние. — Потому что сам его не знаю! Потому что нет у меня никакой любовницы! Ты понимаешь? Ни-ка-кой!

Муж говорит так искренне, так убедительно, что меня начинают одолевать серьёзные сомнения. А вдруг и, правда, это чей-то розыгрыш? Чья-то злая и очень неуместная шутка? А я, глупая, повелась на эту дешёвую провокацию, как последняя идиотка, готовая разрушить собственное счастье своими же руками.

Совсем уже готова сдаться, и попросить у мужа прощения за свои нелепые обвинения, но в голову приходит неожиданная идея. Проверка на прочность. Последний довод.

— Ну, хорошо, — произношу я уже значительно спокойнее. — Значит, ты не будешь ничего иметь против, если я запрошу в нашей управляющей компании запись с видеокамеры на подъезде? Той самой, что фиксирует всех входящих и выходящих?

Опять внимательно наблюдаю за его реакцией, стараясь не пропустить ни малейшей детали, но Антон даже бровью не повёл. Абсолютное спокойствие.

— Да, пожалуйста, запрашивай, — фыркает он с безразличным выражением. — Если тебе заняться больше нечем, кроме как шастать по управляйкам.

Что это?

Абсолютная уверенность в собственной невиновности? Или надежда на то, что я просто блефую и ни в какую управляющую компанию обращаться не стану?

Разумеется, не стану. Я же ещё не сошла окончательно с ума, чтобы устраивать публичный скандал! Но нервы мужу пощекотать, если у него рыльце в пушку, несомненно, стоит. Пусть думает, что я не та, кто сдаётся без боя.

— Заняться мне есть чем, — отвечаю прохладно, — но перед работой найду время, чтобы заскочить в управляйку. Обещаю.

Я резко разворачиваюсь и выхожу из спальни, оставив его одного на кровати. Беру свежее бельё из комода, чистое махровое полотенце и отправляюсь в душ, как в убежище, где можно спрятаться от всего этого кошмара.

***

Под льющейся тёплой водой неожиданно начинаю успокаиваться. Шумные, навязчивые мысли, что бились в висках, понемногу смолкают. Я перестаю терзать себя бесконечным вопросом: «Изменил?» или «Всё-таки НЕ изменил?» Вода омывает не только тело, но и душу, очищая её от обиды, злобы и этой едкой, разъедающей изнутри неуверенности.