Мужчина из темных фантазий. - Демон чужого мира

Глава 7. Луна-парк и ис Фунт

Пока мы двигались туда, «где играют дети», несколько раз по дороге встретили игроков. Они кивали, с интересом поглядывали на Тортила, но… шли мимо, даже не пытаясь вступить в разговор.

Меня не воспринимали ни возможным партнером, ни конкурентом, иначе заинтересовались хотя бы ребенком рядом со мной. Очень странно, потому что в университете никаких скидок на слабый пол никто не делал, и я всегда чувствовала себя равной. Возможно, в современных играх ситуация складывается в патриархальном ключе или просто группы уже собрались, и никто не хотел менять состав, но мне так и не поступило ни одного предложения к кому-нибудь присоединиться. Удивительно, когда самым дружелюбным из всех и единственным, предлагающим вступить в команду, оказывается парень, с которым не хочется общаться. Я невольно подумала о Пэйтоне и впервые со дня расставания почувствовала к нему нечто вроде уважения.

В основном все наши двигались в центр поселка, и только мы с Тортилом - на окраину. С каждой минутой пути дома, мимо которых мы шли, выглядели все беднее, одежда, висящая для просушки на натянутых во дворах веревках, все изношенней, а улицы - все малолюдней.

- Не знаю точно, сколько пропало, - отвечал на мои расспросы Тортил. – Много. Вот столько!

И он показал свою ладошку с растопыренными пальцами.

- Лучше узнать у Хагнесс - она любит всех расспрашивать. После того, как пропал Юнатан, Хагнесс прямо с ума сошла, начала приставать ко всем, допытываться. Где был, когда видели. А сегодня пошла в Луна-парк, хотя сама говорила мол «туда ни ногой»…

- Стоп-стоп, - мягко сказала я, - давай по порядку. Кто такие Юнатан и Хагнесс?

- Мои друзья. Мы живем вместе.

- Не поняла. Вы все дети и живете втроем, без взрослых?

- Ну да, - пожал плечом Тортил. – Всегда ночуем вместе, мы как семья. Хагнесс очень умная, вечно придумывает, где еще можно заработать. А Юнатан веселый, с ним всегда интересно играть.

Бедные дети.

Я осторожно покосилась на мальчика. Насколько понимаю, Пэйтон и другие участники отбора воспринимали происходящее как сказочную игру, небывальщину. Это сквозило в каждом жесте, каждом слове, пренебрежительно брошенном в сторону местных. Для меня же боль торговца, приставания прохожего, одиночество маленьких детей – все ощущалось до реальности остро.

Обижали и заставляли злиться нападки кадетов и особенно было неприятно неверие в меня кураторов. Надеюсь, с помощью Тортила я смогу доказать, что не зря Джонсон включил девушку в экспериментальную группу.

Мы вышли из узкого переулка и уткнулись в скособоченные железные ворота с дугообразной вывеской наверху. Пляшущие буквы гласили: «Луна-парк».

Первое что я увидела - огромный амбарный замок, чья ржавая дужка делала разом два важных дела: не давала воротам раскрыться и, что еще важнее - упасть.

- Место для детских игр? - задумчиво спросила я, проводив взглядом взлетевшего с карканьем ворона.

- Лучшее в городе! Здесь много игрушек, - объяснил Тортил, пожав плечами. Дескать, ну неужели неясно. – Все дети сюда ходят играть, только взрослым нельзя говорить.

Кажется, мой не самый высокий рост сыграл в плюс. Меня воспринимали не совсем полноценным взрослым.

- Почему нельзя говорить?

- Потому что хозяин Парка – достопочтенный ис Фунт - не любит детей. И если ловит нас в Парке, очень ругается, больно дерется и требует заплатить штраф. Храбрая Хагнесс пошла поговорить с ним и до сих пор не вернулась. Вот не к добру. Надеюсь, у тебя есть немного денежек, Эмили?

Я с опаской посмотрела на тихо поскрипывающие под ветром створки ворот, раздумывая, а надо ли мне идти с ребенком в такое подозрительное место. К тому же будучи при этом без гроша.

- Знаешь, что, Тортил, давай-ка ты меня здесь подождешь. Я пойду – познакомлюсь с почтенным исом и попробую отыскать твою подружку.

- Вот еще, - фыркнул мальчишка, отпустил мою руку и зашагал к воротам. Он отодвинул с самого края неприметный лист из двух сцепленных прутьев и неожиданно открылся просвет. – Ты ж ничего не знаешь, прячешься плохо, гордая. И слишком красивая для женщины - вот прям не повезло тебе, Эмили. Пропадешь без меня.

Чиркнув бочонком по металлу, Тортил пролез внутрь, продолжая бухтеть, описывая мои проблемные, с его точки зрения, особенности.

Ничего не понимаю… Девушка я, конечно, симпатичная, а иногда, когда высплюсь, и прехорошенькая, но писаной красавицей меня сложно назвать - ростом не вышла в модели и яркой внешностью никогда не обладала. Пока объяснение у меня было одно – здесь какие-то проблемы с женщинами. То-то я их почти не вижу на улицах.

Опасаясь потерять мальчика из вида, я почти с разбегу впрыгнула внутрь парка, чуть не порвав рубашку. И замерла, с восторгом рассматривая открывшуюся красоту.

Парк оказался заросшим, давно запущенным, но… необычайно дивным, восхитительным в своей чудесности. Идущую от ворот дорогу из канареечно-желтой гальки слева и справа обрамляли могучие деревья с толстыми серо-коричневыми стволами. Сквозь листву, наполняя воздух радужным мерцанием пролетали многочисленные цветные бабочки.