Мужчина, которого я выбрала

Глава 20

Кирилл

​

В последнее время что-то повадился сидеть в машине просто так. Вот и сейчас подрулил к своему дому, а не выхожу. Наверное, это совесть: в квартире Инга, а я собираюсь нести туда не отпускающие меня ощущения.

Когда я в последний раз испытывал такое от простого поцелуя? Можно сказать, целомудренного. Обычно в подобных случаях хотелось подтвердить свою власть руками, которые любят наглеть, знают, как нужно действовать. Ничего подобного не было.

Я не собирался её целовать, просто обнял, желая увидеть то, на что так внимательно смотрела она. Стояли, она доверчиво прикоснулась ладошками, в этом было столько нежности, незащищённости, что эта нежность хлынула и в меня. Дальше очнулся, когда всё происходило. И как это было здорово! Никакого контроля, отвлечений на что-то другое, только она рядом, доступная, желанная, откликающаяся. Смотрю в её глаза и вижу бесконечную преданность, то же чувствую и по отношению к ней. Мы — едины, мы счастливы, когда вот так гладим друг друга и забываем, что у каждого из нас есть другая жизнь. А потом — желание сохранить это в объятиях, просто постоять, не расплёскивая, показывая, как важно то, что между нами происходит. Больше ничего не нужно, нет желания продолжить, это словно обидеть её, подорвать доверие. А ведь было бы естественным настоять на более близких отношениях, я же чувствовал, что физически готов, но боялся спугнуть то, что возникло между нами. Поэтому и сказал, что пора ехать.

Вот сейчас сижу и не пойму, зачем мне то, что возникло? Вчерашний вечер у неё дома, мои искренние объятия при расставании, сегодняшнее неудовольствие, что Валерию переместили на другой конец города — почему-то имеет значение. И сцена с Ингой в кабинете! Я рассердился, стушевался, воспринял глазами Валерии происходящее, как предательство. Это наш с ней кабинет, в нём мы свободны в своих действиях и словах, здесь почти каждодневно происходят прикосновения, в которые я погряз. И вдруг — другая женщина оставляет метку на том, что принадлежит только нам. Почему-то не волнует, что бы чувствовала Инга, узнай, о наших с Валерией чудачествах, выливающихся в разглядывание татуировок и невоздержанности от поцелуев в результате этого. Две мои разные жизни! Одну из них я каждый раз пытаюсь прекратить. Поэтому так много думаю о ней? Да, проблема...

Я никак не ожидал, что после впечатления, которое оказал на Валерию наш контакт с Ингой, она не отвергнет мой поцелуй. Ершилась же вначале, из кабинета вышла в минусовом настроении, отгораживалась в машине, а потом... Взяла и закрепила своё право на меня! Не от этого ли я сейчас тащусь, бесцельно глядя перед собой? Только нужно окончательно понять, что кабинет — это не вся жизнь, главное для меня — за стенами, где весь мир, а не несколько квадратных метров ограниченного пространства.

Настроился, понял, выхожу.

— Привет, - Инга встречает меня объятиями. — Заработался?

— Извини, что сорвался с обеда, не мог не отреагировать на звонок. Фирма одна, обязаны помогать в любых случаях.

Особенно в таких, когда вдруг объявляют, что твоего бухгалтера услали с глаз долой.

— Понимаю, ты у меня трудоголик, но всё равно буду требовать, чтобы мой муж приходил домой вовремя.

— Такое не часто бывает, — успокаиваю её. — Зато общий результат влияет на размер премии, а это не лишнее.

— Мы с тобой пойдём куда-нибудь? Давно в бар не ходили.

Что там делать, если у Антона теперь своё дело, и он там не показывается с...

— Инга, как хочешь.

— Я вижу, ты уставший, можем остаться дома.

— Давай останемся. Я бумаги с работы прихватил, с этими разъездами не успел доделать кое-что срочное, придётся здесь повозиться.

— А я?

— Будешь любоваться, видя, как я справляюсь со своим обязанностями! Серьёзный вдумчивый мужчина должен привлекать взоры представительниц прекрасного пола, — смеюсь я.

— Мне папы хватило, всё моё детство просидел в своём кабинете. Я хочу мужа весёлого, свободного, готового ринуться в вечерние приключения. Ты же офисный работник, физически не устаёшь, силы сохраняешь.

— Инга, мы же не можем только и делать, что веселиться. Иногда хочется поваляться на диване, помурлыкать, чтобы тебе почесали за ушком, да и просто полежать с любимой без дела, рядышком.

Инга смеётся, принимая мои слова за шутку. А я, да, хочу этого, хочу на тот диван, чтобы в меня некоторые бросали игрушкой и гладили по голове, как маленького. Которые потом целуют так, что не можешь их вбросить из головы. Так, вспомнить про настрой!

— Иди ко мне, — тяну руки к Инге и одариваю её поцелуем: привычным... будничным... смелым.

И руки действуют привычно, и всё у нас хорошо, только почему-то закрываю глаза и представляю, что сейчас вижу другие, в которых беззащитность и преданность. Почему беззащитность, если в её силах уделать меня словами так, что остаётся только удивляться? Беззащитность в смысле желания позволить мне всё?

От этих мыслей взрываюсь, набрасываюсь на губы Инги, как голодный, своими резкими движениями пытаюсь выбить из себя так не вовремя возникший образ.

— Ничего себе устал, — шепчет, отдышавшись, Инга. — С такими условиями я согласна на твою сверхурочную работу. Словно озверин выпил, поделись рецептом.

Точно - озверин из нежных пальчиков и необычайно сладких губ. Тебе бы, Инга, такой рецепт не понравился.

​

На следующий день после планёрки оставляю у себя Виктора Павловича.

— Я вчера был в четвёртом филиале, там, действительно, дела неважные. Вы туда отправили Попову, пусть остаётся, пока подберут специалистов. Сами не мотайтесь, созвонитесь, пусть частично возьмёт на себя обязанности главного бухгалтера для самых неотложных дел. Будьте на контроле, созванивайтесь, подсказывайте.

— Валерия толковый работник, справится.

— Надеюсь, вы здесь тоже распределите нагрузку так, чтобы не образовывалось пустот.

— Кирилл Сергеевич, ну вы же Попову насовсем туда не отдадите?