Мужчина, которого я выбрала

Глава 27

Валерия

​

— Здравствуйте, — вплывает шеф в наш кабинет. — Ба, какие люди к нам пожаловали! Хорошо, что я мимо не прошёл. Вы же, Валерия, как понимаю, не соизволили бы заглянуть к шефу, чтобы поприветствовать его?

— Здравствуйте, — вперёд всех отвечает Лариса, — присоединяйтесь. Юрка, кружку!

— Добрый день, Кирилл Сергеевич, — улыбаюсь официальной улыбкой. — Именно это я и собиралась делать — не напоминать о себе. А то вдруг вспомните, что мои друзья здесь без меня скучают, и вернёте на место. А мне там ой как хорошо!

— Не слушайте её, Кирилл Сергеевич, — хихикает Лариска. — Это она так вас упрекает, что разлучили нас.

— Спасибо, — берёт кружку шеф.

— И конфетку, — суёт хозяйка кабинета. — Подсаживайтесь.

— Я глотну на ходу и полечу. Валерия, как управитесь здесь, зайдите ко мне.

— С отчётами четвёртого филиала? — ехидничаю я. — Увы, всё проверено и одобрено.

— Я найду, к чему придраться, если вам без этого не интересно со мной общаться.

Чуть не говорю, что мне с ним вообще не интересно, но такой разговор не для ушей моих друзей.

— Ха-ха, — смеётся Лариса, — ну вы и шутники. Кирилл Сергеевич, не обижайте нашу Леру, а то будете иметь дело с нами.

— Ой, так страшно, что убегаю работать, — улыбается шеф. — Валерия, не прощаюсь, жду вас.

— Наверное, скажет, что тебе пора возвращаться, — подбадривает меня Лариса, — так что, иди спокойно, а то смотрю, по привычке волнуешься.

Да, глупая, волнуюсь, но по другой причине. Я, оказывается, ужасно соскучилась! Вдали легко рассуждать, что рада разлуке, там всё равно ничего не изменить, вот и обманываю себя. А сейчас всплывает в памяти, как целовались: ненасытно, бешено. Как после этого вести себя, словно ничего не случилось? Нет, не из - за того, что неловко, а потому что хочу опять так же. Ему, наверное, всё равно, если спокойно готов принять меня в кабинете.

— Позвони, как освободишься, — просит Лариса, — расскажешь, как прошла встреча. А мы уже домой, ура, на выходные!

Марты на месте тоже уже нет, на работе, наверное, любит задерживаться только шеф.

— Можно, Кирилл Сергеевич? — вхожу только тогда, когда получаю кивок. — Что вы хотели?

— Как у вас на той работе, справляетесь?

Уже не помню, говорил ли он со мной когда-нибудь так серьёзно.

— Пока всё понятно, сделала, что могла.

— С понедельника выходит их главный бухгалтер, я созвонюсь с ним, решим, нужен им наш человек или справятся, им перекидывают специалистов из главка. Позже сообщу вам, куда выходить в понедельник.

— Мне всё равно нужно заявиться туда после входных, некоторые документы на руках. Вернее, я их оставлю здесь, у вас, домой, конечно же, не понесу, но верну на место, подготовлю передачу. У вас всё?

— Да... то есть... Вы завтра с Антоном будете у них дома?

— Зачем?

— Намечается торжество. Вам не говорили? Как там правильно: сватовство, помолвка? Думал, Антон вас пригласил.

— Ваша помолвка?

Он кивает.

Застываю, не сводя с него глаз. Почему-то кажется, что они увеличиваются до огромных размеров. Или такое ощущение всегда, когда долго смотришь в одну точку? Кажется, бледнею, удары сердца почему-то лучше всего ощущаю в сжатых пальцах, которые стискивают сумочку. Как же так? Я ошиблась?

Мужчина, которого я выбрала, говорит мне «нет».

А я же его выбрала!

С первого дня, как только увидела!

Играла в то, что это не так.

И верила вот до этой самой минуты.

«Не влюбляйся в избранника сильно, потом будет больнее».

Ты, мама, права, теперь я это знаю.

Как нужно вести себя в таких случаях, чтобы не уронить гордость? Ах, да, от души поздравить. Но я не привыкла кривить душой, а сказать прямо не получится, сильно уж душа сейчас скрутилась, согнулась, вывернулась, никак в таком стоянии не устроится удобно на своём месте.

Никто не прерывает молчание, никто первым не разрывает зрительный контакт. Я — потому что уже ничего не вижу, не понимаю, почему вместо глаз Кирилла мутное пятно, которое расплывается, вижу это, как сквозь... капельки воды. А потом ничего не вижу, потому что утыкаюсь в твёрдую грудь.

— Тише, тише, — шепчут успокаивающе, — не надо.

Я доверяю этим рукам, прислушиваюсь к словам, соглашаюсь, лишь бы ещё хоть немножко постоял вот так, рядышком. В последний раз.

Сердце уже бьётся на месте, сильно и громко, запыхалось, пока бежало навстречу другому, чтобы постучать вместе.

— Я намочила вам рубашку.

— Там совсем чуть-чуть, высохнет, — гладит по голове, как маленькую.

Какие сильные руки, мужские, уверенные, но почему-то слегка дрожат. Мне хочется сжать их, поднять голову и заглянуть в глаза: вдруг увижу там привычный шутливый огонёк? Нет, понимаю, что всё серьёзно.

Ещё чуть помедлив, отстраняюсь, чувствуя, что меня неохотно отпускают.

— Возьмите эту папку, пусть документы будут у вас, — отворачиваюсь, выкладываю документы.

— Хорошо. Потом заберёте.

— До свидания, Кирилл Сергеевич, — глаза в пол.

— До свидания, Валерия. Мы же продолжаем работать дальше?

Нет, сейчас пойду и повешусь с горя! Вы это хотите услышать? Что вы, разве я позволю плакать мужчине, которого выбрала!

— Всё, как обычно. Не вижу причины, почему нет. Всего вам доброго!

«Желаю прекрасно провести выходные!» — хорошо, что не сказала. Нельзя язвить по этому поводу, тем более, действительно этого желаю. Ему или себе — не важно.

​

— Я уехала в деревню, — бросаю маме с порога.

— Что? Завтра туда собралась? Говоришь непонятно.

— Если кто-то спросит или позвонит, меня дома нет, я уехала. И когда приеду, не знаешь. А телефон забыла дома. А до тёти Вали дозвониться не можешь.

— Инструкцию к сведению приняла. На всех распространяется?

— Да, — кладу телефон на стол, ухожу в свою комнату и захлопываю дверь.

Слышу, как мама подходит к двери, но, постояв, удаляется. Знаю, что машет рукой, понимая моё состояние, хоть ничего не понимает. Никого не хочу видеть и слышать. И думать не хочу, а мысли лезут, хорошо, что мама уже входит со звучащим телефоном в вытянутых руках. Антон. Качаю головой: нет.