Мужчина, которого я выбрала

Глава 28

Кирилл

​

Я сам готов упасть в обморок от глаз, которые смотрят на меня с ужасом, наполняясь слезами.

Я же сто раз прокручивал в уме этот разговор. Нет, не так. Я совсем не собирался его заводить, надеялся, Антон сам всё скажет, пригласив свою девушку на торжество. А когда увидел её сегодня после длительного отсутствия, понял, что не должен прятаться за чужую спину, чувствовал, что эта новость касается только нас двоих.

Как-то всё ненормально складывается, жизнь повернула не туда. Размеренная, упорядоченная, разбилась с приходом Валерии, бреду по камням нехожеными тропами, жду, что найдётся проводник, который возьмёт за руку и выведет. Неужели я такой никчемный, бессильный, что не могу сам выйти в нужном направлении?

Голова понимает одно: я прочно связан с семьёй Инги, они давно считают меня своим, относятся, как к сыну. А тело, Боже, это моё тело! Как оно реагирует на Валерию! Готово смять её, соединить с собой, не отпускать, забрать! Надеялся, что это блажь, хотел то же проделать с Ингой после трёхдневной разлуки, а наброситься на неё не получилось. Обнял, думал, сейчас сомну губы, вцеплюсь алчным поцелуем и пойму, что мне просто нравится так целоваться, а не потому, что это было с Валерией. Двадцатипятилетний болван, надеющийся на положительный результат проведённого эксперимента! Нихрена. Поцелуй получился даже не таким, какие у нас с Ингой были раньше. Крепкий, по мне так неоправданно долгий, но это продлевал я, чтобы не отстраниться раньше времени. И не нашёл сил, чтобы отодвинуть предложенный Ингой день нашей помолвки.

— Мы обсуждали это с папой во время поездки. Знаешь, решили, что не нужно никаких ресторанов, наш дом позволяет собрать гостей, самых близких. Все знают, что мы с тобой давно вместе, это будет необходимое мероприятие, типа так положено, но в узком кругу, а уже на свадьбе развернёмся. И не будем откладывать, для этого не нужна длительная подготовка. Сразу позвонили маме и определились с днём — в эту субботу. Она уже начала готовиться дома. Во время перезвонов не стала тебе сообщать об этом, решила сделать сюрприз.

— Как-то это всё быстро, — пытаюсь вставить я.

— Ты со своим вечным погружением в работу неизвестно, когда соберёшься. А здесь раз — и готово. Рад?

Пожимаю плечами, а она смеётся, приняв это как «я только за!».

Самое ужасное, что мне нечем крыть. Мы же с Валерией никогда ни о чём таком не говорили. Напал, ответила, отбилась, отшутились. Прихоть? Ещё этот Антон! И мои ночные кошмары — мечтания: моя рука на груди Валерии. Никогда ничего подобного не испытывал, дотрагиваясь до женщины. А мечтать о ней, как о женщине, полностью своей, не решаюсь, не знаю, с какой стороны к ней подходить. Не решаюсь, но мечтаю: и о тонких рёбрышках, и об упругой груди умопомрачительного размера, моего любимого, её губах. А как спросить об этом? Увидеть укоряющий взгляд и холодное «нет»? Мужик я или это самое нет?

Поэтому всю неделю прилагаю все усилия, чтобы не видеть её, мне ничего не нужно в том филиале, поэтому не выбираюсь туда. И почти успокаиваюсь. Оказывается, могу обходиться без неё. Работу не забросил, исправно общаюсь с Ингой по телефону, даже жду звонка, чтобы направить мысли в нужное русло.

А когда узнаю, что Валерия сама появилась у нас, хочу убедиться, что буду реагировать на неё по-другому, применю наш обычный саркастический тон, таким и оставлю на будущее. Но опять зову в кабинет, решаю быть просто шефом, который интересуется работой. Но то самое не даёт покоя: должен сказать! Блин, так настраиваются на разговор с женой, когда хотят сообщить, что теперь есть другая, и необходим развод. Надеюсь, что пожелает счастья, она же знает, что у меня всё движется к этому, и я успокоюсь окончательно.

Вместо этого готов упасть в обморок от глаз, которые смотрят на меня с ужасом, наполняясь слезами.

Безмолвное горе.

Несбывшаяся надежда.

Бледное застывшее лицо.

И полное принятие поддержки от меня, от того, кто это горе причинил.

Маленький обиженный ребёнок, которого можно успокоить только лаской, почувствовать, что затихает, знать, что использует последнюю возможность ощутить себя рядом. А потом показать, что всё в порядке. Но я уже узнал всё, что мне нужно. Только поздно, потому что завтра уже завтра.

Хочу позвонить, по голосу пойму, как себя чувствует. Он должен быть обычным, каким разговариваем по работе при людях с интонацией, чтобы я понял: ничего сверхъестественного не происходит. Звоню, а мне в трубку врут, от этого ещё хуже. Нежелание общаться, да ещё уговорить маму на подлог, говорит о том, что дела плохи. Через время повторяю попытку: уже пора успокоиться, выпустить первый пар и вернуться к нормальному ритму жизни. Оказывается, покой мне только снится. Почти не вслушиваюсь в слова, не тот голос, мне нужен другой. Мне нужна другая?

— Почему ты один? — спрашиваю Антона, когда на нас с Ингой перестают обращать внимание: главное свершилось, можно провести вечер в своё удовольствие. — Валерия не захотела пожелать нам счастья? Будущие родственники, как - никак.

Что я несу? Какие-то подколки, бабские разглагольствования.

— Не смогла прийти. Вы слишком мало дали времени для выделения его на этот вечер, а у других уже были планы, как провести выходные.

Нравится ли мне такой ответ? Всё-таки была мысль, что Валерия специально не пришла, не смогла свыкнуться с мыслью, что я ухожу к другой, так я понял в кабинете. Почему ухожу? Наоборот: уходил бы я от Инги, если бы... А у неё, значит, действительно запланированная поездка. Мне хотелось думать иначе, вот и принял свои мысли за действительность.

Теперь вспоминаю слова её мамы: там что-то случилось, нужна помощь, позже поменяются местами.

— Кирюша, ты какой-то нерадостный. Ты же теперь мне не парень, а жених, должен соответствовать. Почему тебе не сияется? — Инга обнимает и трётся щекой о плечо.

— Всё хорошо, невеста! Чувствую себя, как всегда. Не знаю, почему тебе кажется иначе.