Мужчина по соседству

Глава 1. Коробка с прошлым

Запах въелся в стены. Не тот шлейф духов, что остается после ухода гостьи, и не аромат выпечки, который Марина так и не научилась готовить. Пахло чужим ремонтом — эмульсионной краской, затиркой для швов и чем-то едким, чем обрабатывают деревянные рамы от грибка. Запах новой жизни, в которую она въезжала с пятью чемоданами, тремя коробками кухонной утвари и гулкой пустотой в груди, оставшейся после развода.

Ключ провернулся в замке с третьей попытки. Марина толкнула дверь бедром, чувствуя, как намокает под мышками светлая блузка. Сентябрь в этом году выдался душным, липким, будто лето решило напоследок выдавить из города все соки. Она скинула балетки прямо в прихожей и прошла на кухню, оставляя влажные следы на ламинате.

Окна выходили во двор-колодец. Пятый этаж без лифта. «Уютная квартира в историческом центре», — значилось в объявлении. Риелтор умолчал, что «исторический центр» означает скрипучие перекрытия, а «уютная» — тридцать два квадратных метра, включая совмещенный санузел. Но это было всё, что Марина могла себе позволить после того, как пришлось продать трехкомнатную квартиру в спальном районе и отдать половину Игорю.

Игорь. Имя резануло где-то под ребрами. Она запретила себе думать о нем ровно в тот момент, когда поставила подпись на заявлении о разводе. Восемнадцать лет брака уместились в два листа формата А4 и один печальный штамп. Причина, которую указали в графе, звучала благородно: «не сошлись характерами». Благородно и лживо. Их характеры как раз сошлись — именно поэтому Марина восемнадцать лет закрывала глаза на его командировки, забывчивость и странный парфюм, который иногда появлялся на его рубашках. А потом он просто поставил ее перед фактом. Инга, двадцать шесть лет, специалист отдела маркетинга. Инга носила короткие юбки, не стеснялась смеяться громко и, по словам Игоря, «умела радоваться жизни». Марина в сорок три научилась только одному — не показывать, когда тебе больно.

Она открыла кран. Вода пошла рывками, зашипела, выплюнула ржавую струю. Отлично.

Коробки стояли в прихожей друг на друге — картонный монумент ее поражению. Самое тяжелое Игорь когда-то забирал сам. «Я пришлю грузчиков», — сказал он, стоя в дверях их бывшей квартиры. Прислал. Через две недели. Всё это время коробки пылились в коридоре, а Марина натыкалась на них по ночам, когда шла в туалет. Она тогда еще жила у Ленки, школьной подруги, которая великодушно выделила ей диван в гостиной и каждое утро спрашивала: «Ну как ты?» с такой интонацией, будто Марина должна была вот-вот рассыпаться.

Она не рассыпалась. Она научилась держать спину так ровно, что потом шея болела до самого вечера.

В дверь позвонили.

Марина замерла с недооткрытым краном. Она никого не ждала. Ленка была на работе, дочь обещала заехать только в выходные, а курьеров она не заказывала. Звонок повторился — длинный, настойчивый. Так звонят либо те, кто ошибся дверью, либо те, кто уверен, что им откроют.

Она вытерла руки о джинсы и подошла к двери. Глазка не было. Еще один минус «уютной квартиры». Марина секунду помедлила, потом повернула замок.

На пороге стоял мужчина. Высокий — ей пришлось чуть задрать голову, чтобы увидеть лицо. Лет сорока пяти, может, чуть больше. Темные волосы без седины, но залысины у висков выдавали возраст. Одет небрежно, но дорого: светлая рубашка с коротким рукавом, на запястье — тяжелые часы без циферблата, такие она видела в рекламе, но никогда не запоминала названия. От него пахло не потом и не жарой, а чем-то древесным, терпким.

— Вы кто? — спросила Марина резче, чем хотела.

Он не улыбнулся. Вообще не сделал попытки изобразить вежливую мину, которую обычно натягивают незнакомые люди при встрече. Просто смотрел. Глаза серые, спокойные, как вода в озере перед грозой.

— Александр. Я из седьмой квартиры. Этажом выше.

Марина ждала продолжения. Его не последовало.

— И? — она оперлась плечом о дверной косяк, чувствуя, как намокшая блузка прилипает к лопаткам.

— Там протечка.

— Что?

— У вас в стояке проблема. Мою кухню заливает, — он говорил без раздражения, просто констатировал факт. — Сантехник будет только завтра, но я хочу понять масштаб.

Марина отступила на шаг, пропуская его в квартиру. Александр прошел мимо нее — и в крошечной прихожей сразу стало еще теснее. Слишком много мужчины на слишком маленьком пространстве. Он остановился у входа на кухню, оглядел пустые полки, открытый ящик с посудой, который Марина не успела задвинуть, и одинокий электрический чайник на столешнице.

— Вы только въехали, — сказал он. Не спросил.

— Да.

— Одна?

Этот вопрос застал ее врасплох. Не «вы одна живете?», не «с мужем?», а вот так, коротко, будто он уже знал ответ. Марина вдруг разозлилась. На него, на Игоря, на эту дурацкую квартиру с протечками, на коробки, которые она не могла разобрать уже второй месяц, на то, что в сорок три она стоит посреди пустой кухни и отчитывается перед незнакомым мужиком.

— Какое это имеет значение для стояка?

Александр обернулся. Медленно. Так медленно, что Марина успела заметить, как напряглись мышцы под тканью его рубашки.

— Никакого, — ответил он спокойно. — Просто в этой квартире давно никто не жил. Я хотел понять, насколько надолго вы здесь.

— А какая вам разница?

Он не ответил. Вместо этого присел перед раковиной, открыл нижний шкафчик и заглянул внутрь. Машинально Марина отметила, что он не кряхтит, когда садится на корточки. Не держится за поясницу. Двигается легко, как человек, который привык владеть своим телом.

— Прокладка рассохлась, — сказал он, поднимаясь. — Вода по чуть-чуть сочится в перекрытия. У вас пол будет сухой, а мой потолок уже пошел желтыми разводами.

— Отлично, — выдохнула Марина. — Еще и это.

— Я заменю. Не проблема.

— Вы?

— А вы?

И вот тут он впервые улыбнулся. Или ей показалось? Движение губ было таким мимолетным, что Марина не успела понять, было ли оно вообще. Но что-то изменилось в воздухе — будто кондиционер включился на секунду и тут же выключился.