Мужем будешь? Настя против всех

Глава 5

И тут в голове Стейш некстати заиграл саундтрек из популярного романтического фильма, когда герой весь такой, высокий, красивый и элегантный с загадочной улыбкой подходит к героине, наклоняется и…

— Ознакомьтесь с документами! — потребовал незнакомец и сунул ей в руки увесистую папку.

— Что? С каким документами? Вы кто такой?! — изображать дурочку, так до конца.

— Вопрос не в том, кто я такой. Вопрос в том, как ты будешь расплачиваться.

И вот тут она без шуток словила флэшбек* об одной из мыльных опер, которые так любит смотреть Муза. Расплачиваться. Что, неужели предложит натурой? Самой стало смешно. Кого там обычно берут? Невинных симпатичных девочек? Красоток с приличным бюстом? Ну, как минимум того, кто не может за такое сломать нос и спустить с лестницы. С почти двухметровым красавчиком будет сложновато и, как сказала бы Муза в этой ситуации, проще отдаться и получить удовольствие. Вот только Музе такое никто не предложил, да и ей тоже. Пока.

Тем временем мужчина самым наглым образом прошествовал к директорскому креслу, брезгливо провел кончиками пальцев по крупной трещине на обивке, но, видимо расценив убогость как неизбежное зло, уселся. И кабинет сразу стал похож на элитный офис. Стейш даже показалось что окна стали чище, а дверь сейчас откроется и войдет секретарша с неприлично длинными ногами и спросит:

— Вам сколько кубиков сахара? — раздался из-за двери голос хозяина кабинета.

— Нам десять минут тишины, пожалуйста. И дверь плотнее закройте! — потребовал наглый гость.

— Конечно, Илья Васильевич, — пискнул Малкин так, будто только что прищемил дверью самое ценное.

В кабинете повисла тишина. Для Стейш напряженная, а для загадочного Ильи Васильевича, развалившегося в директорском кресле, вполне себе расслабляющая. Он смотрел на замершую с папкой в руках женщину так, будто прекрасно знал, что происходит в её буйной голове. Чуть скривил красивые губы с едва заметными темными следами от кофе в трещинах.

Стоп. Не пялиться на его губы! Это, как говорит Саша Зимина, признак того, что ты хочешь вести личную беседу, а не деловую. Когда хотят говорить серьезно, смотрят куда-то между глаз. Стейш прицелилась, посмотрела и …зря.

Глаза мужчины в сером оказались не в тон костюму, и даже не были карими, как описывают в романах и любят снимать в кино. Пронзительный зеленый, яркий весенний — такой подошел бы взлохмаченному мальчишке, карабкающемуся за яблоками в соседний сад, а не состоятельному бизнесмену или кто такой этот Илья Васильевич. Уж точно не местный грузчик.

— Открывай папку! — не выдержав тишины скомандовал загадочный незнакомец.

Стейш прищурилась и еще раз смело встретилась с зеленым взглядом. Тут-то до неё и дошло. Он издевается. Нагло издевается, играя роль властного мудака, который запугал директора и теперь пытается запугать её. Нет, ошибки быть не может. Прищур глаз, едва заметные морщинки в уголках. То, что на губах нет улыбки — ерунда. Важно, что зеленые глаза смеются.

Ореол киношного босса вмиг развеялся, как и повисшее в воздухе напряжение. Тряхнула стянутыми в конский хвост волосами и подошла к столу, небрежно швырнув на него папку.

— А словами объяснить слабо?

— Там с картинками, — ответил мужчина. — Присаживайся.

Скрипнула зубами. Что за тип? Как можно быть таким раздражающим? Вот, вроде бы, ничего особенного не делает (пока), но бесит своей невозмутимостью и одновременно насмешливостью. Не удержалась и, послушно усаживаясь на стул для посетителей, огрызнулась:

— Я с тобой на ты не переходила.

— Переходила.

— Когда?

— Только что.

Перестрелка фразами вышла столь стремительной, что Стейш на мгновение растерялась. Впервые ей встретился мужчина, думающий в её “ритме”. Хорошо хоть не СУДАК, иначе за такую редкую рыбу пришлось бы замуж выходить. А с красавчиками она давно завязала: слишком лощеный, обласканный женским вниманием, самоуверенный. Нет. Отказать по всем фронтам. Таким лучше раз полюбоваться издалека, а потом уйти в нормальную, понятную жизнь.

— Глупо говорить “вы”, когда тебе “тыкают”. Мы не так близко знакомы, поэтому прошу вас, — сделала ударение на нужном слове, — соблюдать границы.

— Мы знакомы ближе, чем ты думаешь.

Постучал кончиком пальца по злосчастной папке. Последние слова заинтриговали. Что он несет? Близко знакомились их машины, а вот они точно никогда не пересекались, такой экземпляр она бы запомнила.

Сдалась и открыла папку. Разговаривать с ним невозможно, так пусть документы скажут, что этот тип хочет в обмен на её права, ведь за побег с места ДТП их точно отберут. Открыла и зависла на первой же странице. И правда, с картинками.

Подробный отчет о повреждениях злосчастной машины, фото царапины и самой Стейш: вот она выглядывает, смотрит на царапину и сматывается. Всё в красках. Но это было не самым ужасным…

— Сколько?! За одну царапину?!

Она с ужасом смотрела на увесистую шестизначную сумму. Обиделся, что убежала с места ДТП? Допустим. Хотел найти, поиздеваться и отомстить? Получилось. Но зачем же вгонять в многолетний кредит скромную владелицу жигулей?! Это уже не смешно!

— Не за царапину, — скрупулезно уточнил зеленоглазый засранец и принялся перечислять, загибая пальцы. — Грунтовка, краска уникального цвета “кровь девственницы”, которая производится на единственном в мире заводе в…

— Трансильвании? — Стейш не удержалась от шутки о родине графа Дракулы.

— На юге Румынии, — поправил Илья Васильевич, но уголки его губ дрогнули, а глаза вновь заискрились весельем.

Стейш кипела. Да он просто развлекается за её счет! Притом, чтобы она ни делала — ему весело! А если нос разбить? Тоже смеяться будет? Еще раз глянула на папку с очень круглой суммой и доказательствами своей вины. Нет уж, сейчас лучше не усугублять. Судя по ехидной роже, он еще не закончил.

— Дальше. Сложная покраска, полировка. Ну и, конечно, твои права. Ты же не хочешь, чтобы я обратился в полицию? Если хочешь, готов скинуть тысяч тридцать и поедем в суд, — он выдержал небольшую паузу, и добавил. — Но учти, что это не последняя страница.