Мужья для землянки. Бригада "Ковчег 03"

ПРОЛОГ

Три месяца до «Ковчега». Медицинская академия Цереры, Марсианский сектор.

Я стояла перед трибуналом из семи теней.

Они не включали свет – это была традиция. Судьи в чёрных мантиях, лица скрыты голографическими масками. Я видела только их силуэты, размытые, как сны, которые пытаешься вспомнить, но не можешь. Обвинение: использование несертифицированного антидота на пациенте расы «Ксилеанец».

Я не опустила голову. Я смотрела прямо в ту тьму, где предположительно находился главный судья. Мои ладони были влажными, но голос – я заставила его не дрожать.

– У неё было три минуты, – сказала я. Чётко. Жёстко. – Сертификация заняла бы четыре.

– Ты нарушила протокол, – ответил центральный голос. Бесполый, металлический. От него веяло холодом, как от скальпеля, которым я не режу – я спасаю. – Пациент умер.

– Он умер бы в любом случае. – Я сделала шаг вперёд, и тени дрогнули, словно испугались моей дерзости. – Но я подарила ему две минуты. Две минуты, чтобы он мог попрощаться с дочерью.

Тишина.

В системах вентиляции Цереры всегда был слышен этот звук – глубокий, ровный, как будто сама станция дышит. И в этом дыхании я слышала ответ, который они ещё не произнесли.

– Твоя репутация опережает тебя, Элия, – сказал голос. – Талант. Одобрение. И опасная склонность к милосердию.

Пауза. Я знала, что сейчас будет приговор.

– Мы отправляем тебя на «Ковчег-Разведчик». Там твоё милосердие либо спасёт экипаж, либо убьёт.

Я сглотнула. Внутри всё похолодело, но я не позволила себе показать страх.

– А если убьёт? – спросила я.

– Тогда мы никогда больше не ушлышим твоего имени.

Я вышла из зала, не оборачиваясь. Дверь закрылась за мной с мягким шипением, и я позволила себе выдохнуть – первый полный вздох за последние сорок минут.

В коридоре меня ждал единственный друг – старый киборг-лекарь по имени Семь-Два. Он был собран из деталей разных эпох: левая рука – довоенная, правая – новейшая, глаза – два голубых светодиода, которые всегда смотрели на меня с чем-то похожим на нежность. У него не было лица, но я знала, когда он улыбается.

– Ты знаешь, что такое «Ковчег-Разведчик»? – спросила я.

Я опустилась на скамью рядом с ним. Мои руки всё ещё дрожали.

– Корабль, который летит туда, где карты врут, – ответил он. Голос его был синтезированным, но тёплым – не то что у этих судей. – И команда, которая смотрит смерти в лицо каждую смену.

– Звучит как… – я запнулась, подбирая слово.

– Как твой дом, – закончил он. – Да.

Я посмотрела на его руку – старую, ржавую, с потрескавшейся пластиковой кожей. Он когда-то был человеком. Теперь в нём осталось только двадцать процентов биоткани. Но он был единственным, кто не судил меня за то, что я позволила пациенту попрощаться.

– Ты боишься? – спросил он.

– Нет, – солгала я.

– Ты всегда врёшь, когда боишься. Я это помню ещё с твоих студенческих лет.

Я улыбнулась. Слабо, но искренне.

– Ладно. Боюсь. Но не того, что меня убьют. Я боюсь, что там, на «Ковчеге», я снова встречу кого-то, кому не смогу помочь.

– Ты всегда сможешь помочь, Элия. – Он положил свою холодную, металлическую ладонь на мои пальцы. – Ты просто не всегда можешь всех спасти. Но если бы ты могла – ты была бы богом. А ты всего лишь человек. Хороший человек.

Я закрыла глаза. В системах вентиляции всё ещё слышалось дыхание Цереры.

– Когда вылет? – спросила я.

– Через четыре часа. Я провожу тебя до стыковочного узла.

– Ты не приедешь на «Ковчег»?

– Нет. – В его голосе прозвучала печаль. – Мой контракт здесь. Но я буду слушать новости о тебе.

– Ты всегда слушаешь чужие разговоры.

– Это называется «разведка», Элия. Тебе это пригодится.

Я засмеялась. Впервые за последние дни.

– Прощай, Семь-Два.

– Не прощайся. Ты вернёшься. – Он сжал мою руку. – Такие, как ты, всегда возвращаются. Даже когда все говорят, что это невозможно.

Я встала. Посмотрела в длинный коридор станции, освещённый тусклым марсианским солнцем, которое едва пробивалось через иллюминаторы.

«Ковчег-Разведчик». Корабль, где карты врут.