Мужья для землянки. Галактический выбор

Глава 8. Лик из прошлого

— Это… невозможно… — прошептал Лиан, и его голос разбился о тишину, как хрупкое стекло. Кровь отхлынула от его лица, оставив кожу мертвенно-бледной, почти прозрачной. В глазах — ужас узнавания, смешанный с чем-то ещё... с виной?

Алёна вцепилась в его руку, ногти впились в кожу, но он, казалось, даже не чувствовал боли.

— Ты знаешь его? — её голос дрожал, но не от страха, а от ярости, от потребности наконец получить правду.

Лиан медленно кивнул, словно каждое движение давалось ему с невероятным трудом.

— Это… капитан Эррик. — Он проглотил ком в горле. — Он пропал без вести десять лет назад. Считался погибшим.

Голос в динамиках вновь подал признаки жизни — заскрипел, зашипел, словно умирающий, пытающийся сделать последний вдох.

— Лиан… мальчик… — прошептал он, и в этом шёпоте было что-то ужасающе нечеловеческое. — Ты вернулся… Домой…

Клод резко обернулся к Лиану, его глаза полыхали — в них читалось недоумение, гнев, предательство.

— Что… что он имеет в виду? — он шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Что между вами было?

Лиан не отвечал. Он стоял, словно парализованный, прикованный к экрану невидимыми цепями. Его глаза — широко распахнутые, неестественно блестящие — отражали мерцание приборов и что-то ещё... что-то, что нельзя было назвать просто страхом.

Фигура в плаще медленно подняла руку — движение было исполнено зловещей торжественности, словно древний жрец, начинающий запретный ритуал.

И вселенная взорвалась.

Приборы на мостике вспыхнули фонтаном искр, ослепительных, как молнии. Дым, едкий и густой, тут же заполнил пространство, застилая глаза, обжигая лёгкие.

— НАС ТЯНЕТ К НИМ! — Ваня закричала, и её голос сорвался на визг, полный неподдельного ужаса, того самого, что рвётся из горла, когда разум отказывается верить в происходящее.

"Странник" содрогнулся, забился в конвульсиях, будто живое существо, попавшее в капкан. Металл корпуса скрежетал, стонал, словно кости, ломающиеся под давлением невидимой, чудовищной силы.

Алёна потеряла равновесие.

Её тело швырнуло вперёд, плечо ударилось о панель управления с такой силой, что хруст раздался даже сквозь рёв аварийных сигналов. Боль — острая, жгучая — пронзила всё существо, но было уже не до неё.

Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Воздух сгустился, стал тяжёлым, вязким, словно её лёгкие вдруг заполнились ртутью.

Последнее, что она увидела — лицо Клода, искажённое гримасой ужаса. Его рот был открыт в беззвучном крике, глаза — широкие, безумные — смотрели куда-то сквозь неё, в нечто, что было страшнее смерти.

Этот образ отпечатался в её памяти, словно клеймо.

Потом мир погас.

Она очнулась в кромешной тьме.

Не в той привычной темноте, что накрывает каюту ночью, а в абсолютной, густой, почти осязаемой черноте, словно кто-то вырвал её глаза и оставил в пустоте.

Холодный, шершавый металл под спиной.

Алёна попыталась пошевелиться — мышцы ответили тупой болью, будто её тело кто-то разобрал и собрал заново, кое-как. Пальцы скользнули по поверхности — липкой от чего-то, что она не хотела идентифицировать.

Вонь ржавчины и пролитого масла впитывалась в кожу, въедалась в лёгкие, прожигала ноздри. Но под ней чувствовалось что-то ещё — сладковатый, гнилостный душок, знакомый каждому, кто хоть раз видел разлагающееся в вакууме тело.

Запах смерти.

Запах запустения.

И голоса.

Они доносились откуда-то из глубины, приглушённые, шепчущиеся, словно крысы, скребущиеся в темноте.

— …Значит, это она? Та самая?

Незнакомый голос проскрежетал в темноте, словно ржавая дверь на забытой космической станции. В нём слышалось что-то ненормальное — слишком хриплое, слишком… влажное, будто говорящий давно разучился пользоваться своими лёгкими.

— Да.

Это ответил Лиан, но его голос звучал совсем иначе — глухо, безжизненно, как у человека, который уже простился со всем.

— Торн охотится за ней не просто так.

Тьма перед Алёной вздрогнула, и вдруг что-то холодное провело по её щеке — грязный, облупленный ноготь, медленно скользящий по коже.

— Ты привёл их прямо к нам!

Новый голос взорвался в темноте, полный ярости и боли.

— Предал нас!

— У меня не было выбора!

Лиан закричал в ответ, но в его крике не было силы — только отчаяние, словно он и сам уже не верил в свои слова.

— Это был единственный способ!

Алёна попыталась пошевелиться, но грубая верёвка впилась в запястья, а всё тело ныло, будто её пропустили через дробилку.

Рядом кто-то застонал.

Клод.

Жив.

Это дарило слабую надежду — крошечную, как искра в кромешной тьме.

— Она просыпается...

Голос прополз по её сознанию, как ржавая игла по нервам. Шаги шаркали, приближаясь, и с каждым звуком воздух становился гуще, пропитываясь запахом гниющей плоти и застоявшегося страха.

Факел вспыхнул.

Тусклый, дрожащий свет вырвал из тьмы лицо — изъеденное временем, с кожей, напоминающей пергамент, растянутый над костями. Глубокий шрам рассекал левый глаз, превращая его в мёртвую, мутную жемчужину.

Капитан Эррик.

Живой.

Или то, что от него осталось.

Его губы растянулись в улыбке, обнажая почерневшие зубы, словно гнилые пни в высохшем рту.

— Добро пожаловать в настоящий Дом Изгнанников, девочка, — он шипел, как проколотый баллон с ядовитым газом. — В место, откуда нет выхода.

Его глаза — один живой, другой мёртвый — буравили её, впитывая её страх, её немой ужас. В них плясали огоньки — не света, а чего-то иного, чего-то, что жило в темноте между звёзд.

Он наклонился ближе.

Запах — трупный, сладковатый — ударил в нос, заставив её задрожать.

— Теперь ты наша.

Его рука, костистая, с ногтями, похожими на когти, коснулась её подбородка, приподняв лицо.

— Навсегда.