Мужья для землянки. Галактический выбор

Глава 13 Трое в тишине

Клод резко вскинул голову, его лицо исказилось от ужаса:

— Самоубийство, — отрезал он, словно даже сама мысль об этом была кощунством.

Но Лиан не ответил сразу. Он задумался, его пальцы непроизвольно сжались, будто ощупывая невидимую нить, которая могла бы стать их спасением:

— Не обязательно, — произнёс он наконец, медленно, словно собирая мысли по крупицам. — Если она сможет почувствовать его, как чувствует корабли… если между ними уже есть связь…

— Он не человек...

Дейн произнёс это шёпотом, словно боялся, что даже здесь, в глубинах космоса, Торн может услышать. Все замерли, даже дыхание казалось слишком громким.

— Что ты имеешь в виду? — Алена нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали край стола, будто ища опоры.

Дейн закрыл глаза, погружаясь в воспоминания, от которых его тело дрожало, как в лихорадке:

— Я видел… когда он превращал меня. Под кожей… там что-то другое. Что-то… древнее.

По спине Алены пробежали мурашки, лёд сковал позвоночник, словно сама вселенная шептала ей бежать, пока не поздно.

— Ты говоришь, будто он… не из нашего мира, — тихо сказал Клод, его голос звучал неестественно ровно, как у человека, старающегося не сойти с ума от осознания.

Дейн кивнул, его губы дрожали:

— Он старше, чем кажется. Старше, чем… чем должна быть любая жизнь. Я видел, когда он снимал перчатки. Его руки… они не…

Он замолчал, не в силах продолжать, но Алена уже понимала.

Торн не был просто тираном.

Не был просто учёным, сошедшим с ума от власти.

По телу Алены пробежали мурашки, словно предчувствие прикосновения к чему-то чуждому и ужасающему.

После собрания в тесном отсеке остались только они трое. Гул корабля стал тише, будто давая им передышку перед бурей. Алена стояла у иллюминатора, её пальцы беспокойно теребили край потертого свитера.

Клод подошёл первым. Его шаги были твёрдыми, но в глазах — нежность, которую он так яростно скрывал от других.

— Ты не одна, — просто сказал он, беря её за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Никогда не была.

Его губы коснулись её лба, тёплые, грубоватые от постоянного напряжения, но бережные, словно боялись сделать больно. Алена закрыла глаза, вдыхая его запах — металла, пороха и чего-то тёплого, земного, что так контрастировало с холодом космоса.

— Мы пройдём это, — раздался голос Лиана. Он стоял вполоборота, его профиль резко вырисовывался на фоне мерцающих приборов. — Но если ты дрогнешь — мы все умрём. Так что не вздумай.

В его голосе не было упрёка — только вызов, искра, которая заставляла её выпрямиться.

Алена шагнула к нему, не сомневаясь.

— Я не дрогну.

Лиан резко развернулся, его руки схватили её за плечи, притягивая так близко, что она почувствовала жёсткие пластины его брони под тонкой тканью рубахи.

— Значит, докажи, — прошипел он, и вдруг его губы захватили её в жёсткий, почти яростный поцелуй. Не просьба — клятва. Не утешение — передача силы. Она ответила так жестрастно, впиваясь пальцами в его спину, будто пытаясь вобрать в себя всю его решимость.

Клод присвистнул, но в его глазах не было ревности — только понимание. Он подошёл сзади, обняв их обоих, его подбородок упёрся в макушку Алены.

— Эй, генерал, ты ей дышать дашь?

Лиан оторвался, его дыхание было сбитым, а глаза горели опасным огнём.

— Передышка, — бросил он, но руки не отпускали. — Но ненадолго.

Алена рассмеялась, и это звучало почти безумно — после всего, что они только что обсудили, после тени, нависшей над ними. Но в этом смехе была жизнь.

Клод притянул её к себе, его поцелуй был другим — медленным, глубоким, словно он пытался запечатлеть каждую её черту, на случай, если завтра не наступит.

— Мы с тобой, звёздочка, — прошептал он в её губы. — До конца.

Лиан не сказал ничего. Просто положил ладонь на её затылок, прижав лоб к своему. Его дыхание смешалось с её, горячее, неровное.

Никто не произнёс слов о любви. Не было в этом нужды — все и так знали. Они были треугольником, клинком, закалённым в одних боях, и если уж погибать — то только так, спина к спине, не оставляя друг другу ни тени сомнения.

За иллюминатором мерцали звёзды, холодные и равнодушные. Но здесь, в этой тесной каюте, было тепло. Пока они держались друг за друга — тьме не победить.