Мужья для землянки. Галактический выбор

Глава 18. Тени Рассвета

Капсула, словно раненая птица, содрогалась, пронзая атмосферу чужой планеты. Обшивка скрипела под напором раскалённых вихрей, а перегрузка вдавливала Алену в кресло, заставляя каждый вдох даваться с усилием. За иллюминатором бушевало море огня — багряно-фиолетовые небеса клубились, разрываемые алой чертой их падения, будто неведомый исполин рассек небо клинком из расплавленного металла.

Алена прильнула ладонью к ледяному стеклу. Холод проникал в кожу, контрастируя с адским жаром за бортом. В этом странном мире даже воздух горел иначе — не привычным оранжевым заревом, а глубоким, почти чернильным пламенем, пронизанным всполохами синевы. Как будто сама атмосфера здесь была другой. Чужой.

— Держись, — хрипловатый голос Лиана, всё ещё слабый после процедур очищения, прозвучал рядом.

Она повернула голову. Его лицо было бледным, тени под глазами — гуще, чем обычно. Но взгляд... Взгляд оставался твёрдым. Он сжал её пальцы в своей ладони, и его хватка — крепкая, чуть шершавая от старых шрамов — стала якорем посреди этого безумия.

Алена не ответила. Но и не отняла руки.

Где-то в глубине души она знала: если бы не он, этот момент был бы другим. Более одиноким. Более страшным. Но сейчас, даже когда капсула вздрагивала, будто вот-вот разлетится на куски, а датчики трещали тревожными сигналами, в ней не было паники.

Только ощущение.

Тепло его руки.

Ритм его дыхания, синхронизирующийся с её собственным.

И где-то за всем этим — тихое, невысказанное понимание: что бы ни ждало их внизу, они встретят это вместе.

Три дня спустя

"Рассвет" оказался не мифом, а призрачной реальностью.

Купол колонии нависал над ними, словно хрупкое стеклянное небо, треснувшее в десятках мест. Сквозь пробоины просачивался тусклый свет чужого солнца, окрашивая руины в болезненно-сизый оттенок. Искусственные звёзды, вмонтированные в свод, мерцали неровно, будто последние искры угасающей надежды.

Алена шла по пустынной улице, её шаги глухо отдавались в тишине. Под ногами хрустели осколки биопласта — когда-то здесь были окна, двери, может быть, даже детские игрушки. Теперь лишь обломки, затянутые синими лианами. Они пульсировали едва заметно, словно жилы на теле спящего гиганта.

— Здесь ни души, — Клод, прищурившись, медленно поворачивался, сканируя опустевший пейзаж. Его голос, обычно такой ровный, сейчас звучал резко, как скрежет металла.

Лиан, шагавший чуть позади, наступил на что-то мягкое. Он наклонился — под ногой лежала кукла. Половина её лица была содрана, но уцелевший глаз всё ещё смотрел вверх, в фальшивое небо.

— Не торопись, — Дейн провёл ладонью по шершавой стене ближайшего здания. Поверхность была странной на ощупь — не просто холодной, а будто высасывающей тепло. — Они просто хорошо спрятались. Слишком хорошо.

Алена шла последней, ощущая на себе неотступный взгляд Лиана. Он висел у неё за спиной — тёплый, почти осязаемый, как прикосновение солнечного луча на заре. С того самого момента в медотсеке, когда её руки, дрожащие от усталости, выжигали из его тела ртутную заразу, между ними протянулась эта незримая нить — тугая, вибрирующая от невысказанных слов.

Она знала, что он смотрит.

Знала, даже не оборачиваясь.

Лиан ловил её взгляды украдкой — как путник, изнывающий от жажды, хватает редкие капли дождя. Каждый раз, когда их глаза встречались, в его взгляде вспыхивало что-то ненасытное, почти жадное. И Алена отводила глаза первой, чувствуя, как по её спине пробегает странная дрожь.

Он шагал за ней, и она слышала ритм его шагов — чуть быстрее, чем нужно, будто он боялся отстать. Будто эти три шага расстояния были той последней границей, которую он не решался переступить.

Алена замедлялась на поворотах.

Лиан сокращал дистанцию.

Но ни один из них не решался заговорить.

Слова копились где-то в груди, обжигая изнутри, но так и оставались невысказанными. Как будто стоило произнести хоть одно — и это хрупкое равновесие рассыплется, как звёздная пыль в ладонях.

Ночь. У костра, пляшущего багряными языками пламени.

Огонь трещал, выплевывая искры в фиолетовое небо чужой планеты. Они гасли, не долетев до земли, будто сама атмосфера здесь душила все живое. Алена сидела, подтянув колени к груди, и смотрела в пламя, пока отблески не начинали резать глаза.

— Ты должна отдохнуть, — Лиан протянул ей чашку. Дымчатый пар вился над темной жидкостью, пахнущей горькими кореньями и чем-то еще — космической пылью, может быть. Или воспоминаниями о других кострах на других планетах.

Она приняла чашку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Искра пробежала по коже — слабый электрический разряд, но Алена вздрогнула, будто обожглась.

— Не могу, — она сделала глоток. Жидкость обожгла горло, но внутри разлилось странное тепло. — Что-то здесь не так. Звенящая фальшь.

Лиан хмыкнул, откинув голову назад. Огонь играл на его скулах, подчеркивая усталые морщинки у глаз.

— Потому что это ловушка? Смертельная игра в прятки?

— Потому что здесь слишком тихо, — Алена обвела взглядом темноту за кругом света. — Тишина, которая кричит.

Он опустился рядом, их плечи почти соприкоснулись. Тонкая ткань комбезов, пропасть в два сантиметра — и целая вселенная между ними. Алена чувствовала тепло его тела, слышала, как он дышит. Слишком ровно. Слишком осознанно.

— Алена… — его голос стал мягким, как прикосновение ветра перед бурей. — Спасибо. За все.

Она повернулась — и увидела в его глазах то, что давно боялась признать.

Огонь отражался в его зрачках, превращая их в две крошечные сверхновые.