Мужья для землянки. Галактический выбор

Глава 21. Пробуждение двойника

Капсула вдруг выдохнула тихим, змеиным шипением, будто неживое существо пробуждалось от векового сна. Лазурная жидкость, словно неохотно покидая свой стеклянный кокон, начала медленно убывать, оставляя после себя мерцающие капли на холодных стенках сосуда. С каждой секундой она открывала миру то, что было скрыто от глаз, — хрупкую фигуру, застывшую в вечном ожидании. Прозрачная крышка, подчиняясь невидимой команде, плавно скользнула вверх, выпуская в воздух едва уловимый запах стерильности и чего-то древнего, почти мистического.

Алена, повинуясь инстинкту, отступила на шаг, но словно прикованная невидимыми нитями, не могла отвести взгляда от девушки, что лежала перед ней, мокрая и бледная, словно сотканная из лунного света и теней. Ее черты были настолько совершенны, что казались ненастоящими — будто лицо, вылепленное рукой безумного скульптора, решившего превзойти саму природу. Влажные пряди волн, темные, как ночь, растекались по плечам, а ресницы, тяжелые от жидкости, дрожали, будто бабочка, пытающаяся расправить крылья после долгого оцепенения.

— Она… дышит, — прошептал Лиан, зачарованный зрелищем едва заметного колыхания груди двойника. Его голос дрогнул, смешавшись с тихим гулом механизмов, все еще работающих где-то в глубине лаборатории.

И в этот момент хрупкие пальцы девушки дрогнули, словно от прикосновения невидимого ветра.

По спине Алены пробежала волна ледяного озноба, словно кто-то провел по ее позвоночнику заиндевевшим пальцем, оставляя за собой зябкий след, проникающий до самых костей. Голову окутало странное, невесомое головокружение — мир на мгновение поплыл перед глазами, заставив ее схватиться за край ближайшего стола.

— Мы должны ей помочь, — проговорила она, делая неуверенный шаг вперед. Голос звучал чужим, словно эхо в пустой пещере.

Клод, до этого момента застывший в тени, словно хищник, готовый к прыжку, резко схватил ее за руку. Его пальцы впились в ее запястье с такой силой, что кости болезненно хрустнули.

— Подожди. Мы не знаем, что это… — его голос был низким, почти рычанием, но слова потонули в наступившей тишине.

Тишине, которая вдруг стала осязаемой, густой, как смола.

И тогда глаза двойника распахнулись.

Не просто открылись — они разорвались в темноте, как два слепых провала в искаженной реальности. В них не было ничего человеческого — ни зрачков, ни радужки, лишь два мертвенно-белых шара, излучающих призрачный свет в полумраке лаборатории. Они напоминали осколки луны, упавшие в бездну, или слепые зеркала, отражающие лишь пустоту.

Алена застыла, чувствуя, как ее собственное дыхание превращается в ледяной пар.

Двойник медленно приподнялся, жидкость стекала с его тела серебристыми ручейками, будто он был не человеком, а чем-то другим — чем-то, что лишь притворялось знакомым.

И затем…

Алена застыла, словно парализованная, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно пойманная в клетку птица. Каждый удар отдавался в висках тяжёлым, глухим гулом, а в ушах стоял нарастающий звон — будто тонкое стекло трескалось где-то внутри её сознания.

— Ты… — голос двойника прозвучал, словно эхо из колодца, искажённое и неестественное, пробирающее до костей. Он был её голосом, но в то же время — нет. Будто кто-то записал её речь на старую плёнку, а потом долго-долго перематывал её, пока звук не начал рассыпаться на странные, чужие частоты. — Ты пришла.

Она медленно поднялась, её движения были плавными, неправдоподобно плавными, словно кости её были сделаны не из плоти и крови, а из чего-то иного, неподвластного законам этого мира. Лазурная жидкость стекала с её тела, но не оставляла следов на полу — будто испарялась, не успев коснуться поверхности.

— Мы ждали тебя так долго, — продолжила она, и голос её вдруг изменился — стал теплее, живее, в нём прорезались знакомые нотки. Белые глаза померкли, в них проступили очертания зрачков и радужки, и Алена с ужасом осознала, что смотрит прямо в своё отражение.

Только это отражение дышало.

Только оно улыбалось.

— Кто ты? — выдохнула Алена, чувствуя, как ледяной страх сковывает её горло. Её пальцы судорожно впились в рукав Клода, но он тоже не двигался — заворожённый, как кролик перед удавом.

Девушка улыбнулась — и в этой улыбке, промелькнувшей на бледном лице, было что-то щемящее, грустное, словно отблеск потерянной надежды.

— Я — Алиса. Ты ведь помнишь, да?

"Алиса..."

Имя обрушилось на Алену, словно удар молота, раскалывая череп на части. В висках застучало, в глазах потемнело, и вдруг —

Воспоминание.

Темнота. Детская кроватка. Ей три года, и она кричит, потому что кто-то стоит в углу. Длинные волосы. Бледное лицо. Глаза, которые светятся в темноте.

"Не плачь, сестрёнка..."

Алиса.

Она помнила.

Сны.

Те самые, что преследовали её с детства — сны о девочке, которая была её точной копией, но в то же время была другой. Девочке, с которой она вела безмолвные беседы в глубинах своего подсознания, чьё присутствие ощущалось даже наяву — лёгкое прикосновение к плечу, когда никого рядом не было, шёпот за спиной, исчезающий, стоило обернуться.

— Это… невозможно, — прошептала Алена, чувствуя, как мир вокруг неё начинает расплываться, терять свои очертания. Пол дрогнул под ногами, стены лаборатории заколебались, как в жарком мареве.

Алиса сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, но неправильными — будто её суставы гнулись не там, где должны были. Она протянула руку, её пальцы дрожали, словно осенние листья на ветру.

— Ты должна вспомнить, — прошептала она, и её голос вдруг стал громче, хотя губы даже не шевельнулись. — Вспомнить всё.

И в этот миг кристалл, покоившийся на груди Алены, — тот самый, что она носила с детства, подарок давно умершей бабушки, — вспыхнул.

Яркий, неземной свет хлынул из него, озаряя лабораторию ослепительным сиянием. Тени забились в углах, словно живые. Клод вскрикнул и закрыл лицо руками.