Музы друг для друга

Пролог. Анисиос. 3 года назад.

Пролог. Анисиос.

3 года назад.

— Выметайся из дома! Видеть тебя не хочу, пошел вон! — мама кричит во все горло. Время за полночь, а она кричит на весь подъезд. Некоторые соседи выглядывают из квартир, но ее это ни капли не смущает. Есть те, кто кричит ей в ответ с просьбой прекратить эти разборки или проводить их в квартире, но она и на это не обращает внимания. «Скоро она успокоится, мы спокойно зайдем домой и поговорим», — думаю я, облокачиваясь спиной о стену, прикрывая глаза. Продолжаю слушать ее истерику, как вдруг моих ног касается что-то тяжелое. Открываю глаза и опускаю взгляд вниз. Вижу свою спортивную сумку, полную вещей, некоторые даже выпали и валяются на грязной плитке подъезда. «Мама никуда не уходила, продолжала кричать, а значит… сумку собрал отец», — прихожу к выводу и поднимаю глаза на родителей.

Папа держит маму за плечо, чтобы она хоть немного успокоилась, но она лишь раздраженно дергается, порываясь замахнуться то ли на меня, то ли на него. Ада стоит за ними, я вижу ее беленькие носочки и потрепанного мишку, которого она держит за руку. Она пытается пробраться между ногами родителей, но папа нежно отводит ее назад, чтобы не мешалась. В груди начинает жечь.

— Вали на все четыре стороны, скотина неблагодарная! — дверь с грохотом закрывается. Я впадаю в оцепенение и продолжаю смотреть вперед. Слышу, что мать не успокаивается и продолжает кричать, только уже отцу. Смотрю на сумку у ног, присаживаюсь на корточки и медленно убираю вещи внутрь. «Меня выгнали из дома», — пришла неожиданно правдивая мысль, и мне становится страшно. Даже представить не мог, что события развернутся таким образом. Куда мне идти, к кому? Что теперь делать? Ответа мне никто не скажет.

Я остался один. Никто не подаст руку помощи, кроме… Достаю телефон из заднего кармана джинс, смахиваю все пришедшие уведомления, даже не удосуживаясь проверить, от кого они, и набираю единственный избранный контакт — «Лариса».

Буквально молюсь, чтобы она сейчас не спала и взяла трубку. Гудки звучат слишком медленно: первый, второй, третий…

— Алло? Ани, ты чего так поздно? — знаковый голос доносится из динамика, и я немного выдыхаю. Сонный, родной и даже немного взволнованный голос произносит мою краткую форму имени, которой называет меня только она и сестра, особенно нежно. Она явно уже хотела ложиться спать или даже засыпала, но не стала игнорировать звонок, как делает это со всеми остальными. Ведь звонит ее лучший друг. Я.

Собираюсь с мыслями несколько минут, а она покорно молчит и ждет. Ее дыхание успокаивает еще сильнее, создавая ощущение, что я сейчас не один на лестничной площадке.

— Долго объяснять, можно я приеду? — отвечаю, вероятно, не то, что она хотела, потому что Лариса нервно выдыхает в трубку. А мне хочется уйти, скрыться, сбежать. Слоно́ва живет в другом городе, в собственной квартире, которую ей подарили родители на совершеннолетие.

Пока подруга молчит в трубку, я успеваю прокрутить все возможные варианты событий и прихожу к выводу, что оставаться здесь и ждать, пока родители одумаются, я не хочу. Если мама решила, что таким образом поставит меня на путь истинный, заставит чувствовать вину за свой поступок, то пусть идет к черту. Я не собираюсь унижаться перед ней, когда она откроет дверь и со словами: «Сволочь. Заходи, пока мы добрые», впустит обратно в квартиру. Моя гордость не позволит так с собой поступить. В конце концов, я не сделал ничего плохого. Это она издевалась надо мной, в попытках слепить из меня свою мечту.

— Я вызываю машину. Куда водителю подъезжать? — наконец-то отвечает девушка, и я выдыхаю. Господи, как же хорошо, когда есть родной человек не по крови, у которого можно спрятаться даже от своей ненормальной семьи.

Через пятнадцать минут я уже сижу в машине семьи Слоновых. Водитель молча везет меня по нужному адресу. Он даже не смотрит в мою сторону, от чего становится легче. Пусть вообще не обращает на меня внимания, нежели смотрит с жалостью и неподдельным интересом, зачем мне ехать к его хозяйке в полночь, да еще и с вещами.

Сумка лежит рядом со мной на заднем сиденье, у меня в руках телефон, а в ушах наушники. Я слушаю свою любимую группу «Lost Souls» в надежде, что громкий голос тандема Марка и Февронии заглушит боль, которая расползается, словно яд, где-то глубоко в груди.

«Что будет дальше? Какие у меня будут отношения с семьей и будут ли вообще? Как без меня справится Ада?» — мысли кружатся в голове, но пение исполнителей заглушает их. Вскоре веки становятся тяжелыми, и я окунаюсь в полудрем. Видимо, слишком сильный шок повлиял на организм как успокоительное.

***

Я поднимаюсь на лифте на десятый этаж, после чего стучу в знакомую дверь. Она сразу же распахивается, чуть не задев меня, и темноволосая смуглая девушка бросается мне на шею. Я выбрасываю сумку из рук и прижимаю лучшую подругу к себе со всей силы. Стискиваю ее тело в своих руках и мгновенно успокаиваюсь. Запах французской пекарни обволакивает меня с ног до головы, и я вдыхаю его сильнее. Этот запах ассоциируется с домом. Лариса — единственный мне дорогой человек после младшей сестренки. Мы дружим с третьего класса и с тех пор остаемся не разлей вода. Наша дружба — идеальный пример дружбы между парнем и девушкой без чувств.

Слонова отпускает меня так же резко, как и обняла, и за руку тащит вглубь квартиры. Кухня, соединенная с гостиной, встречает меня ярким светом. Золотой и белый цвета отлично контрастируют с ее смуглым оттенком кожи. Без лишних слов она сажает меня на стул, протягивает чашку чая и смотрит выжидающе. А когда ее взгляд падает на сумку около моих ног, сразу становится сочувствующим. Вероятно, она уже поняла, в чем дело.