Музыка — как смысл жизни

Там где рушится защита, там где слова ранят, там где тёплые объятия обжигают.

Утро началось с быстрого кофе и небольшого завтрака приготовленным женой Джо, Лили. Она по истине замечательно готовит. Лили всегда очень любезна и любит принимать гостей потому в их доме часто бывают их друзья или знакомые. К тому же у них большой двухэтажный дом, в котором есть свободные комнаты для гостей.

Ноа уже собиралась спуститься на кухню, когда услышала голоса из двора. Остановившись у окна, она осторожно приоткрыла его, чтобы расслышать.

Тим и Равиль грузили аппаратуру в дом на колёсах. Сначала казалось, что они просто обсуждают, что куда поставить, но в голосе Тима быстро появилась раздражённая нотка.

— Ты вчера странно себя вёл, — сказал он, поднимая тяжёлый кофр.

— В каком смысле? — коротко спросил Равиль, не поднимая глаз.

— В прямом. Ты был злой.

— Тебе наверное показалось. Вчера просто устал. Дорога была длинной.

— Это не только в этом дело,— Тим прищурился. — Я видел как ты вчера смотрел когда мы разговаривали с Ноа. Такое ощущение,что ты хотел кого-то из нас убить. И думаю,что меня. Это было похоже на ревность.

— Ты что несёшь? — Равиль чуть резче поставил гитару в фургон. — С чего бы мне ревновать?

— Я спрашиваю прямо, — голос Тима стал твёрже. — Она тебе нравится?

— Тим, не выдумывай, — ответил Равиль, не поднимая на него взгляда.

— Я серьёзно спрашиваю. Она тебе нравится?

— Это всё ерунда, — отрезал Равиль. — Я не ревную.

— Уверен?

— Да. И вообще… она слишком молода для меня. Я старше на десять лет. Она для меня как ребёнок.

Тим тихо выдохнул, но больше ничего не сказал. Равиль закинул последний кофр в фургон и захлопнул дверцу.

Ноа отступила от окна, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Слова застряли в голове, как неприятная мелодия, которую невозможно забыть. Это было очевидно. У них слишком большая разница в возрасте и он воспринимает её как подростка, которым он тоже когда то был. Может он проявлял заботу лишь потому что она для него как ребёнок и он чувствует ответственность за неё. Ведь у неё есть родители, семья в конце концов, которая переживает за неё. Но хуже было то, что она уже привязалась к нему. Во время репетиций, она чувствовала себя не уверенно, сердце стучало быстрее когда она встречалась с ним взглядом. Ноа безумно боялась этих новых чувств и в глубине души она осознавала, что чувствует к нему. Она не хотела это признавать, страшно было думать об этом и тем более произнести в слух. Эти новые чувства делали её уязвимой чего она боялась больше всего. Она ненавидела чувство уязвимости и слабости. Было невыносимо обидно слышать эти слова от человека с которым она ещё вчера мило общалась по душам. Может она лишь мечтала, придумала себе, то что она нравится ему не только как музыкант. Тогда у неё на минуту проскользнула мысль, что он считает её очень привлекательной девушкой, умной, талантливой. Это больно когда твои мысли не совпадают с реальностью. Когда все не так как ты мечтала, думала, надеялась на что-то в глубине души. Она глубоко вдохнула и решила, что просто будет вести себя как обычно. Что забудет это. Или хотя бы сделает вид.

•••

Дорога до студии Джо прошла в напряжённой тишине. Ноа сидела в доме на колёсах ближе к окну, притворяясь, что разглядывает пейзажи за стеклом. На самом деле она просто не хотела встречаться с Равилем глазами.

Студия Джо оказалась просторной и уютной одновременно. Высокие потолки, на стенах — звукопоглощающие панели, по углам — расставленные стойки с гитарами, старые ламповые усилители, на полу — мягкие ковры, приглушающие шаги. У дальней стены стояла старая софа, рядом — низкий стол с кружками, нотными тетрадями и парой пустых банок из-под энергетиков. Через большое окно лился мягкий дневной свет, окрашивая комнату в золотистые тона.

— Неплохо, — тихо сказала Ноа, проходя внутрь.
— Нравится? — спросил Том, заметив, как Ноа оглядывается.

— Очень, — тихо ответила она.

— Джо делал всё это с друзьями, — пояснил он. — Когда-то здесь кипела жизнь — репетиции, записи, робота кипела до утра… Но сейчас у каждого семья, свои запоты. Выступают редко.

Равиль, уже с порога, казался напряжённым. Он бросил кейс с гитарой на пол и коротко сказал:
— Джей задержится. Будем играть ещё один концерт без него.
— Ну, справимся, — попытался приободрить его Том.— Мы же уже играли один концерт без него в другом городе.

Равиль ничего не ответил на ободрение Тома, лишь потёр лицо руками и устало произнёс:
— Так, ладно, попробуем выкрутиться снова без Джея.

Репетиция началась. С первого же аккорда было ясно: настроение Равиля — как натянутая струна. Он всё время останавливал песню:
— Нет, стоп! — снова оборвал он. — Ноа, ты опять сбиваешься с ритма. И звук… грязный. Ты вообще слушаешь, что я играю?

— Я стараюсь, — тихо сказала она.

— Старайся лучше. Мы не можем позволить себе звучать, как школьная группа.

Том нахмурился:
— Может, начнём сначала?

— Начнём, когда Ноа перестанет играть, как на школьном утреннике, — отрезал Равиль.
В груди Ноа что-то болезненно сжалось. Всего сутки назад он сидел рядом с ней на крыше и говорил, что понимает её. А сейчас смотрел так, будто она мешала ему жить.

— Эй, — вмешался Тим. — Ты перегибаешь.

— Я хочу, чтобы мы звучали нормально, — резко сказал Равиль.

— А я хочу, чтобы ты перестал вести себя, как… — Тим не договорил, но его взгляд говорил всё.

— Она играет плохо и она это понимает.

Том встал между ними:
— Равиль, успокойся. Джей приедет — будет легче, а пока мы справимся.

— Я хочу, чтобы ты перестал вымещать злость на ней, — не сдержался Тим.

Том шагнул вперёд, пытаясь снизить напряжение:
— Равиль, Тим прав. Ты приувеличиваешь. Она не так уж плохо играет. Ошибки не значительны. К тому же эта часть песни действительно сложная. Давайте просто сыграем. Мы команда, а не враги.

Но Ноа уже не могла слушать. Она почувствовала, как в глазах предательски собираются слёзы. Схватив гитару, она поставила её на стойку и почти бегом вышла из студии.

Внутри повисла тяжёлая пауза.

— Молодец, — мрачно сказал Том Равилю. — Вот прямо сейчас ты только что добил её.

— Из-за пустяков, — добавил Тим. — Я бы себе руки отрубил, лишь бы не обидеть такую милую, красивую и талантливую девушку, как Ноа.

Равиль сжал кулаки. Ему было стыдно, но признать это вслух было ещё тяжелее. Гордость говорила ему остаться и подождать пока девушка сама остынет, но всё же он вышел вслед за ней.

Она сидела на деревянном ящике облокотившись спиной об стену, вытирая слёзы и размазанную тушь. Услышав его шаги, даже не повернулась.

— Если ты пришёл добить меня, — её голос дрожал, — можешь идти. У тебя это уже получилось.