Музыка костей: сборник рассказов

Зараза. Часть 1

Струя воды разбивалась о ладони, щедро разбрызгивая красные капли по раковине и пожелтевшему кафелю. Этим утром Нике было плевать на беспорядок: она остервенело пыталась оттереть лицо и руки от крови.

Вода не скоро перестала окрашиваться багрянцем. Ника мимоходом промокнула дрожащие руки полотенцем и заметалась по квартире. Половицы под её босыми ногами истерично стонали. Да, ей не впервой просыпаться без памяти, в чужой крови по самые локти. Но последний раз случился несколько месяцев назад, и Ника уж было надеялась, что всё, миновало, больше никогда не повторится. И вот опять!

Всё тело ныло, но боль была знакомой: после тяжелой смены в отеле Ника всегда чувствовала себя так, будто её прокрутили через мясорубку. Точно, вчера весь день надрывала спину, перестилая кровати и отдраивая залитые шампанским полы люксовых номеров – живут же люди на широкую ногу, не то что она, застрявшая в обветшалой бабкиной квартире! Что дальше? Ника постаралась нащупать последнее воспоминание. Где она потеряла себя? Вчерашний вечер возвращался урывками, яркими плевками краски на белоснежном холсте. Выложенные рыжими кирпичами стены и потолок, синий бархат кресел, мутные желтые глаза светильников, проступающие из густого ароматного дыма… Точно, после смены была тусовка в кальянной! Сладкий дынный привкус во рту уже сменялся горечью, когда в небольшой зал скользнула долговязая фигура, и…

Дальше пустота.

Думать было больно: во рту было сухо, в горле – муть, виски ломило, а мучительная пульсация эхом отдавалась в глазных яблоках – весь набор худшего в мире похмелья. Но одно Ника помнила точно – вчера ей хватило денег только на бутылку пива и кальян вскладчину. Она поплелась на кухню и сначала долго отпивалась водой из-под крана. Затем выудила из загашника зажигалку и мятую пачку сигарет – фиг с ним, что не продержалась в завязке и трех дней! Открыла окно настежь, позволяя осенней прохладе остудить гудящую голову, и торопливо закурила. Руки всё ещё дрожали. Когда через минуту по раме бухнули клюкой, Ника едва сдержала крик.

- Опять весь дым мне в квартиру пускаешь, да что ж такое!

- Извините, Николай Петрович, - виновато пробубнила Ника. Выглядывать не стала: она уже знала, что из соседнего окна зло таращился старик с всклоченными седыми волосами и клюкой наперевес.

- Никуся, сколько же можно просить! Травишь пожилого человека, совести нет!

- Больше не буду, простите, - ещё раз дежурно извинилась Ника, поспешно закрывая окно.

- Ты же девочка, Никуся! – напоследок припечатал старикан.

Больше, чем дебильное «Никуся», она ненавидела только клеймо «Ты же девочка», запрещавшее ей курить, лениться и держаться подальше от плиты. Ну девочка и девочка, и что с того? Что ж теперь, всю жизнь варить супы, без остановки рожать, бегать по ромашковому полю нагишом с цветочным венком на голове? Ника мечтала о мировом признании, славе и богатстве, а не об унылом семейном рабстве. Она тоже может шевелить губами под фанеру, трясти попой в микроскопических трусах, а в свободное время ради смеха размазывать красную икру по стенам дорогих отелей. И пусть с покорением Москвы так и не выгорело, она не теряла надежды когда-нибудь вернуться туда и стать суперзвездой, пусть даже придется опуститься до тупых реалити-шоу. Но спорить с Николаем Петровичем о месте женщины в современном мире было бесполезно. Как бы ещё не постучался в квартиру, чтобы устроить очередную отповедь! Старый ворчун уже не раз пытался наставить её на путь истинный.

Жуткое видение – разорванные губы и окрашенные кровью осколки зубов – на миг обожгло сознание и тут же погасло. Резкая, требовательная трель дверного звонка заставила Нику вздрогнуть. Неужели старик всё-таки приперся воспитывать? Затушила недокуренную сигарету и прошлепала в коридор. У самой двери спохватилась, что одета «как срамная девка», как поговаривала её покойная бабка: короткие пижамные шорты и до того застиранная домашняя майка, что сквозь истончившуюся ткань просвечивали соски. Но в дверном глазке Ника увидела не навязчивого пенсионера, а Влада, соседа сверху. Его можно было не стесняться: они частенько грешили прямо на продавленном бабкином диване. Ника распахнула дверь:

- Чего надо? Жрать нечего, секса не хочу, сигарет мало, не дам.

Они никогда не церемонились друг с другом. Если после охоты в клубе Влад не возвращался домой с добычей в виде какой-нибудь пьяной фитоняшки, то стучался к Нике, недвусмысленно размахивая пачкой презервативов. Иногда забегал и «для тонуса» перед работой. Она редко ему отказывала, легко поддаваясь чарам серых глаз с хитрым прищуром. Плохиши с ямочкой на щеке и волевым подбородком всегда были её слабостью. Даже сейчас от одного взгляда на Влада Ника почувствовала знакомое томление внизу живота. Но кровавые вспышки памяти легко раскатали её либидо в пыль.

- Ну, чего завис? Я… - Ника запнулась.

Что-то было не так.

Стоило их взглядам встретиться, как Влад переменился в лице: его зрачки заполнили всю радужку, рот широко открылся, словно что-то потрясло его до глубины души. Сосед протянул к Нике скрюченные пальцы и прохрипел странно осипшим голосом:

- Ты такая красивая… Богиня!

- Прикалываешься? – озадаченно переспросила Ника. Влад, конечно, и не такое плел, чтобы поскорее забраться ей в трусики, но теперь на его лице застыла маска такого искреннего, всепоглощающего обожания, что Нике стало жутко.

Когда страшная догадка обожгла мозг, было уже поздно: Влад на негнущихся ногах заходил в квартиру, вынуждая её пятиться.

- Влад, не надо… Пожалуйста, уходи!

- Будешь моей, только моей!

Он кинулся к ней, и Ника лишь в последний миг увернулась от распахнутого капкана объятий. Не дожидаясь, пока свихнувшийся сосед прыгнет снова, она бросилась прочь. Страх подгонял в спину, в висках стучала единственная мысль: «Только не я! Только не со мной!».

Паника загнала Нику на кухню: в крохотное помещение три на три, где не было ни места для маневра, ни шанса на спасение. Что делать, что же делать?! Она подхватила табурет, выставила его ножками перед собой. Дура, разве этим отобьешься?! Когда фигура Влада показалась в дверном проеме, Ника швырнула табуреткой ему в голову и развернулась к гарнитуру. Она только вытянула из подставки нож, как Влад налетел сзади.