Музыка костей: сборник рассказов

Музыка костей. Часть 2

- Ненавижу его.

Хунар сидел, привалившись спиной к стене конюшни и подтянув колени к подбородку. Даже близость юного девичьего тела не могла погасить ярость, клокочущую в его груди.

- Не говори так, - мягко сказала Торха. – Мы оба знаем, что он хотел как лучше.

Тонкие прохладные пальцы коснулись его лба, отбросили непослушную темную прядь с глаз, пробежались вдоль щеки к губам. На краткий миг Хунар забыл о жуткой твари и крови на снегу, привлек любимую к себе и уткнулся носом в макушку. От её волос сладко пахло травой. Подумать только, аромат свежей зелени среди зимы!

- Разве ты не должен сейчас быть рядом с ним? – спросила Торха. - Не должен заботиться о нем?

- Пусть он сдохнет, мне и дела нет.

- Не говори так. Ты можешь не любить его, но уважать обязан. Если бы не твой отец, урхи ещё много лет назад истребили бы всю деревню.

- Как можно уважать того, кто не спас свою жену? Того, кто пытается сделать из меня чудовище? – разозлился Хунар.

- Он всего лишь хочет передать тебе своё ремесло. Чтобы после его смерти деревня осталась под защитой.

Хунар вспыхнул от гремучей смеси гнева и стыда. Да, Торха права, он думает лишь о себе. Если старик умрет, деревня останется без покровительства унланда. Трюг с радостью бы взял себе других учеников, куда более способных и благодарных, да только мистическая сила передавалась по крови из поколения в поколение. Кто угодно мог зазубрить путанные мелодии, но без истинной мощи рагран никогда не запоет так, как нужно. На юных плечах Хунара оказался непомерный груз: принять жуткое наследие отца, переступив через себя, или же обречь на гибель целую деревню? Да что там деревню – обречь на мучительную смерть любимую Торху?

Нет, только не её! Хунар крепче прижал к себе девушку. Даже в полумраке конюшни ему чудилось, что волосы Торхи сияют расплавленным золотом, будто солнечные лучи запутались в мягких локонах. Длинная шея, не по возрасту налитая грудь, тонкая талия: Хунару была невыносима сама мысль, что чудовище вгрызется в нежную плоть, раздробит кости, высосет жизнь из хрупкого девичьего тела. Но будет ли она смотреть на него тем же взглядом, полным доверия и нежности, если он примет темный дар и совершит то, что должен?

- Ты знаешь, что мне придется сделать, чтобы стать унландом, - прошептал Хунар и наконец набрался мужества задать главный вопрос: - Разве ты сможешь любить меня после этого?

Торха помедлила с ответом. Её молчание было для Хунара куда страшнее, чем сегодняшняя встреча с урхом. Наконец она заговорила:

- Не буду лгать, такой путь сложно принять, - Торха говорила медленно, тщательно подбирая слова. – Но я знаю, ради чего ты жертвуешь частичкой своей души. Для меня ты останешься прежним. И я… я буду благодарна тебе за нашу защиту.

Хунар испытал облегчение с толикой горечи. Непрошенная мысль быстрой ласточкой пересекла сознание: была ли с ним Торха потому, что действительно любила, или же?.. Он прогнал её прочь, не успев додумать.

- Обещай только одно, - попросила девушка. – Унланд или нет, ты сделаешь всё возможное для того, чтобы помочь мне сберечь Вигду. Без папы… боюсь, я одна не справлюсь.

Хунар только кивнул. После недавней смерти отца, Торха осталась с немощной матерью и маленькой Вигдой. Девчушка была младше сестры всего на шесть зим. Такие же золотые волосы, но глаза не голубые, а карие, как у почившего главы семейства. Сказать по правде, следующая за сестрой по пятам Вигда порядком раздражала Хунара. Девчонка вечно путалась под ногами и им редко доводилось остаться наедине, как сейчас. Но Торха любила малышку больше жизни – может, даже больше, чем Хунара! Ему оставалось только проглотить ревность и молча мириться с приставучей крохой.

- Обещаешь? – не унималась Торха. Молчаливое согласие пришлось ей не по вкусу.

- Обещаю, - эхом отозвался Хунар.

Торха расцвела и наградила его поцелуем.

- А теперь иди, - отстранившись, сказала она. – Позаботься об отце. Хочешь, я пойду с тобой и помогу?

- Нет, не нужно, - покачал головой Хунар. При мысли о Трюге он снова начинал злиться. – Почему я должен опекать его? Он винит меня в том, что мы не добили урха. Ты бы слышала, что он наговорил мне, какими проклятиями осыпал! Сказал, я слабак, раз не могу довести мелодию даже до середины. Но я знаю, знаю, что надо делать! Нужно только…

Неподалеку завыл Храпун.

- Видишь, тебя зовут, - Торха улыбнулась уголком рта. – Возвращайся домой и помирись с отцом.

В этот раз Хунар не стал спорить. На сердце вдруг стало тревожно: неужели старик окончательно свихнулся и ударил Храпуна? От боли отец всегда делался особенно злым, и вполне мог швырнуть в животину ботинком или чем потяжелее. Мерзкий ублюдок, если он посмел обидеть пса!..

Хунар быстро попрощался с любимой и поспешил к дому. Бревенчатый сруб стоял на отшибе неподалеку, поэтому до родных стен добрался быстро. Сразу понял – что-то не так. Из недр дома раздавалось приглушенное рычание и лай Храпуна. Дверь была распахнута и поскрипывала на ветру. Не медля, Хунар рванулся внутрь.

Огромная уродливая фигура склонилась над перевернутым столом. Столешница, что придавила распластанного на полу отца, защищала его от когтей чудовища: урх наносил удар за ударом, и щепки фонтаном разлетались в разные стороны. Вытянутая пасть нависла над головой Трюга: сомкнуть челюсти твари мешала поставленная поперек чугунная сковорода. Отчаянный лай Храпуна дополнял сдавленный рык урха и натужное кряхтение отца, из последних сил удерживающего ручку кухонной утвари. Пес вертелся у задних лап монстра, тщетно пытаясь прокусить толстую шкуру.

Хунар выхватил кинжал – другого оружия у него не было – и с отчаянным воплем бросился на урха. Вогнал лезвие в спину по самую рукоять. Чудище взвыло, развернулось, ударило лапой наотмашь. Хунар кубарем отлетел в сторону. Тут же перекатился, уходя от когтей: тварь оставила отца в покое и теперь пыталась прикончить новую жертву.