Музыка костей: сборник рассказов

Акохиру. Часть 1

Первое, что она увидела, открыв глаза – узор трещин на пожелтевшей от времени штукатурке. Пахло сушеными травами и лежалым бельем. Что-то давило на грудь, мешая делать глубокие вдохи. Она попыталась пошевелиться и поняла, что связана.

Сонная вялость сменилась парализующим ужасом.

Она открыла рот, чтобы закричать, но вместо этого лишь захрипела. Язык казался сухим и шершавым, как наждачка. Губы потрескались. Она завозилась, стремясь освободиться от пут, сначала неуверенно, затем всё яростнее.

- Очнулась наконец.

Она вздрогнула от неожиданности, испуганно притихла. Повернула шею – туго стянутый широкий ремень под подбородком мешался и ограничивал движения – и скосила глаза.

От увиденного снова захотелось вопить.

На узкой больничной койке, привалившись спиной к стене, сидело странное существо. Длинные синие волосы были тронуты сединой, и из спутанных прядей как айсберги из воды торчали уши с тремя острыми кончиками. Огромные миндалевидные глаза занимали треть лица, фиолетовые губы обнажили желтоватые зубы с парой острых клыков. Создание было невысокого роста и издалека могло сойти за семилетнего ребенка. Однако время не пощадило голубоватую кожу, и лицо, без сомнения когда-то прекрасное, теперь расплылось и напоминало печеное яблоко с переливающейся чешуей вместо кожуры.

- Чего вылупилась? – окрысилось существо. Вероятно, женщина: на это недвусмысленно намекал пышный бюст под белой больничной рубахой. – Ликси что ли никогда не видала?

- Что? Я не… Что ты вообще такое?

- Хамка, - фыркнула синевласка.

Сунула руку под бесформенную подушку и выудила оттуда большую деревянную шкатулку. Откинула крышку и извлекла сигару, которая в её крохотных ладошках казалась здоровенным поленом. Провела коричневым брусочком под носом, крякнула от удовольствия. Длинными загнутыми когтями обрезала кончик – отрубленная попка отскочила в сторону и покатилась по полу. Из складок рубахи вытащила зажигалку и подставила край сигары под пламя.

- Где я?

Вопрос был неправильным. Как только слова сорвались с языка, связанная девушка вдруг поняла: куда важнее было спросить «Кто я?». Она не представляла, как оказалась здесь, но что ещё страшнее, совершенно не помнила ничего о себе: как зовут, сколько лет, как выглядит?.. Никаких воспоминаний, только чернота. Только пепел и дым. Глаза защипало, крик застрял в горле, тело словно одеревенело.

Синевласка тем временем раскурила сигару, неглубоко затянулась и выпустила длинную струю белого ароматного дыма. Тесная комнатушка с растрескавшимися стенами наполнилась запахом табака с легкими цветочными нотками.

- Забористая вещица, - сказала она. – То, что доктор прописал.

- Ты не… Не знаешь, кто я такая? – голос дрожал так, что слова превратились в невнятный лепет.

Существо ловко спрыгнуло с койки и вразвалочку подошло к ней. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у синевласки глаза пронзительного голубого цвета с серебристыми крапинками, и в каждой радужке – по три вытянутых зрачка.

- Конечно, - хмыкнуло удивительное создание. – Ты Ирлиш.

Ирлиш? Она попробовала имя на вкус, покатала его на языке. Оно казалось странным и чужеродным. С другой стороны, сейчас ей абсолютно всё казалось таким. Ирлиш так Ирлиш. Всё лучше, чем ничего.

Она хотела задать следующий вопрос, как вдруг синевласка с гаденькой улыбочкой выдохнула ей в лицо облако белых завитков. Ирлиш будто током ударило.

Запертая дверь полыхает, до окна не добраться. Занавески уже объяты пламенем. Рыжие волны перекатываются по потолку и раскаленный воздух обжигает кожу. Смог мешает дышать, кислотой разъедает роговицы. Всё вокруг тонет в серо-оранжевом удушливом тумане. Кто-то снаружи разбивает стекло, и дождь из осколков сыплется на пол. В проеме появляется голова в каске, лицо скрыто громоздкой маской. Человек что-то кричит, но сквозь рев пламени она не может разобрать ни слова. Здание стонет, сотрясается, умирает. Она чувствует, как где-то рядом проваливается крыша. Пол под ней раскалился, перекрытия скоро не выдержат, и она рухнет в пылающую бездну. Это конец, но ей не страшно.

Всё тонет в ослепительной вспышке.

- …а я Хрцашицухага. Или просто Хага.

Ирлиш ничего не ответила: видение оглушило своей яркостью. Ей подумалось, что если зажмуриться, то получится удержать картинку за хвост, снова погрузиться в… сон? Воспоминание? Нет, всё тщетно. Вспышка поставила точку. Назад пути нет.

- Что, даже не скажешь «мое почтение»? – прищурилась синевласка. – Я же говорю, хамка! – она больно царапнула Ирлиш по щеке кончиком острого когтя и, потеряв всякий интерес, отошла.

Дверь отворилась с мерзким скрипом. Ирлиш скосила глаза к источнику звука и опять подавилась криком.

На пороге стоял человек в белом халате. Человек ли?.. У существа была голова оленя с ветвистыми рогами. Заходя, он отточенным до автоматизма движением чуть развернул корпус и пригнулся, чтобы не зацепиться за дверной проем. Его большой черный нос влажно поблескивал, стоящие торчком уши подрагивали.

- Очнулась значит, - сказал он мягким баритоном. – Как самочувствие?

Ирлиш только испуганно пискнула. Кажется, ответ оленеголового не интересовал, и вопрос он задал просто из вежливости. Он уже переключил внимание на синевласку.

- Хага, опять куришь? Я что тебе говорил про сигары в палате?

- Виновата, - маленькое существо сокрушенно покачало головой. Сигару Хага спрятала за спину и состроила невинную рожицу. – Я помню: только на свежем воздухе. Больше не повторится, док.

- Верится с трудом, - нахмурился тот, кого Хага назвала доком. Его пушистые уши гневно дернулись.

Оленеголовый снова развернулся к Ирлиш. Его морда скривилась в подобии улыбки.

- Готова познакомиться?

* * *

Она не стала сопротивляться, когда два рослых санитара сдернули её с постели, подхватили под руки и поволокли куда-то по длинному обшарпанному коридору. Они были похожи друг на друга как две капли воды: крупные мужчины с выпуклыми брюхами, чуть вытянутыми безволосыми головами и причудливыми костяными наростами на макушках. По сравнению с Хагой и оленеголовым доктором, санитары больше всех походили на людей. Это странным образом успокаивало.