Музыка костей: сборник рассказов

Тик-Так. Часть 2

5 июня

Все мысли Трента занимало недавнее поразительное открытие, поэтому он сократил время в офисе до трех встреч в день. В прошлой жизни он был простой офисной крысой: работал паршиво, вполсилы, терпеть не мог тупых клиентов и себя самого за то, что изо дня в день продолжал вариться в этом дерьме. Когда Трент впервые провалился в Так и вернулся обратно, на краткий миг почувствовал эйфорию. Он мог делать то, что другим не под силу! Мальчишка в его душе был в восторге, но суровая реальность быстро погасила радость. Да, Прыгуны были героями современности, но Трент чувствовал себя скорее помесью психолога и почтальона. Да, за работу чертовски хорошо платили и практически боготворили, но копошение в чужих бедах навевало на него смертельную тоску. Что ж, этот период жизни, похоже, завершился. Теперь он был исследователем, покорителем неизведанного. Глубоко в душе ожил и затрепыхался былой энтузиазм.

Всего пара дней понадобилось на то, чтобы закрепить успех с цепочкой. Удалось не сразу, но скоро Трент уловил суть: ему нужно было «поймать настрой». Стоило только как следует сосредоточиться и представить в мельчайших подробностях, как серебристые звенья обнимают его шею, как жмутся друг к другу обручальные кольца – и готово! Словно он придерживал дорогую сердцу вещицу невидимой рукой, и утаскивал её с собой в Так и обратно.

Затем настал черед задачи посложнее: Трент пытался удержать на себе одежду. Получалось не очень: то ли у него не было никакой эмоциональной привязанности к своим трусам, то ли не хватало концентрации, чтобы охватить все детали. Уже третий день подряд Трент скакал туда-сюда как заведенный, и каждый раз выныривал из Междумирья полуголым. В этот раз получилось особенно скверно: носок располосовало, и часть мыска и пятки куда-то испарились. Трент пошевелил пальцами на ноге и попытался подавить клокочущую бурю раздражения.

Должно получиться! Он обязан научиться! В памяти невольно всплыла последняя встреча с Кияной.

Он не обрадовался, увидев в дверях знакомую белокурую голову. Разговор предстоял непростой, и в глубине души ему очень хотелось его избежать. Она села на стул рядом с ним и вцепилась в ручки дорогой лакированной сумочки тщательно отманикюренными ноготками. Чересчур сладкий аромат её парфюма снова заполнил тесную офисную комнатушку. Было в ней что-то от куклы. Эрина была совсем другой – более живой, более настоящей. В ту минуту Тренту захотелось вытолкать эту блондинку за дверь.

Рассказ об агрессивном поведении мужа Кияну совсем не удивил.

- Он… немного вспыльчивый, это так, - смущенно признала она. – Но Итара… С ней всё в порядке? Вы не увидели ничего… странного?

- Вы пытаетесь узнать, не бьет ли Рейк вашу дочь? – в лоб спросил Трент.

Кияна вся вспыхнула, стыдливо отвела глаза. Поджала губы, будто пыталась удержать рвущиеся наружу слова.

- Давно это началось, Кияна? – мягко, как только мог, осведомился он.

Снова рыдания. Сквозь сбивчивые бормотания, перемежающиеся всхлипами и вздохами, Трент узнал, что Кияна уже два года жила в аду. «Рейка повысили, и он…». Она замолчала, но продолжать не было необходимости. Дело нехитрое: получил немного власти, и истинная натура полезла наружу!.. Трент почувствовал, как непроизвольно сжались кулаки. «Он бил, если я была в чем-то виновата. Почти не трогал Итару». Всё, последняя капля. Кровь забурлила в жилах, огонь ярости вспыхнул в груди.

- Вы кому-то сказали? Звонили в органы? – голос дрожал от злости.

Кияна вся сжалась в комок, отстранилась. Подумать только, она и его испугалась!.. Такая беззащитная и хрупкая, сломленная разлукой с дочерью. Даже сейчас, после моря слез (их и подтеки туши она быстро и ловко утирала салфетками), она выглядела до безобразия красивой. Да, было в этом что-то искусственное. Но, наверно, когда долго живешь с угнетателем, быстро учишься подстраиваться. Приходится быть идеальной во всем, чтобы не навлечь на себя гнев.

- Я пыталась, несколько раз, - призналась Кияна. – Звонила, но всегда бросала трубку. Не подумайте, у меня хорошая семья. Бывали и чудесные дни... Да и потом, куда мне было идти? Я ушла с работы, как только мы поженились. Я ничего толком не умею. Как бы я смогла заботиться о дочери? Рейк отнял бы её!

Наверно, именно в тот момент в голове Трента родилась идея. Абсолютно безумная. Но кто знает?.. Он не стал делиться своими мыслями с Кияной. Зачем напрасно обнадеживать? И всё же голос где-то глубоко внутри упрямо твердил – это возможно. Надо только разобраться.

Но «разбирательство» проходило мучительно долго. И это долбанный носок!.. Трент опять принялся буравить злобным взглядом свою ступню. Если такая чертовщина происходит с неодушевленными предметами, что случится, если он попробует перетащить на другую сторону, скажем, хомячка? Пушистые ошметки разметает по двум мирам и Междумирьем?

И потом, он ужасно устал. Как будто его пропустили через мясорубку и хорошенько потоптались сверху, размазывая по полу остатки. Раньше он легко перемещался между мирами, как через открытую дверь проходил. Теперь он каждый раз пробивался с боем, с тараном, с огнем и мечом.

«Всё, надоело», - подумал Трент. «Обратно вернусь налегке».

Он закрыл глаза. Темнота стерла стены кладовой. Тик-так, тик… Привычное покалывание во всем теле, божественная невесомость. Междумирье легко впустило Трента в своё желтое чрево. Он не хотел уходить, не желал возвращаться в мир боли, где его жена существовала только на фотобумаге, а от неродившегося ребенка остался лишь зернистый снимок с УЗИ. В неспешной круговерти песков времени Трент нашел покой. Он плыл в вихрящемся потоке, вглядываясь в далекие, непостижимые горизонты. Тишина и…

Шипение.

Трент не раз видел черные тени в смерче желтой пыли, но никогда не слышал их. Что-то изменилось: тонкие паучьи лапки с угрожающим шипением устремились к нему из вязкой мглы. Здесь у него не было сердца и тела, поэтому страхсдавил всю его сущность. Трент рванулся, юркой бесплотной змейкой ринулся прочь. Где-то там, вдали, путеводной звездой сияли огни просвещения. Один из них поплыл к нему навстречу, рассекая медовое небытие огненным хвостом. Или это мираж?..