Музыка Нового Света

Глава 3. Пять стрел

Форт Дэвидсон, Северная Каролина
1762 год, октябрь

Первым, что Мегера почувствовала после пробуждения, был резкий тычок ей в затылок чьего-то чужого локтя. Приподнявшись на своей узкой постели, кое-как продрав ото сна глаза и оглядевшись, она припомнила, что прошлым днём случилась большая попойка по случаю очередной победы британских солдат над французами на западе, в Луизиане. Так вот, получив долгожданное письмо от Стерлинга и Альварадо, отбивших с успехом Форт Сэнт-Луи, Сэмюель Дэвидсон — владелец земли и основатель форта здесь, в мирной Каролине, объявил двухдневные празднества. Мегера вдруг поняла, что не помнит, первый ли день они гуляли или же второй…

Её снова кто-то толкнул, теперь уже в бок. Женщина резко обернулась и узнала свою новую подружку — хорошенькую девчонку из племени катоба. Эта прелесть, лет семнадцати или восемнадцати — плохо говорила на английском, но они всё равно нашли общий язык; ещё больше Мегера удивилась, когда девушка сама залезла к ней в постель дня три назад. Мегера знала, что у неё нет родителей, и жила она под покровительством вождя, так что, да избавит их Бог, никто из племени не узнает, чем они тут с ней занимались.

— Тебе бы муженька найти, красотка. Сильного и любящего. Нарожала бы ему краснокожих деток… — бормотала Мегера прошлым вечером, когда они всей честной компанией собрались в хижине Дэвидсона. — А ты всё ко мне лезешь… Чего ж тебе неймётся, дурочка?

Девушка сидела рядом с ней за столом, улыбалась, как дурная, почти ни слова не понимая, и пыталась гладить Мегеру по голове ладонью. Бывшая пиратка была слишком пьяна и слишком одинока, чтобы противостоять её обаянию. Кроме этой девчонки из катоба к ним в форт то и дело ходили ещё двое молодых парней и одна женщина средних лет. Дружелюбные, они искали общения с колонистами — кто-то хотел выучить язык, кто-то интересовался религией и Библией. Сэмюель Дэвидсон и его люди хорошо ладили с племенем, обитая здесь уже несколько лет. Но Мегера знала, что катоба — это исключение из правил. Другие местные племена белых ненавидели, ни англичан, ни французов. Так что Стерлинг сделал верный выбор, когда оставил своих колонистов здесь, на попечении Дэвидсона.

— Как же я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, дикарочка, — шептала Мегера, разглядывая смуглое лицо девушки, — дай Бог, ни тебя, ни твоё племя не тронут эти жадные захватчики. Мы не такие, как они. Не такие. Мы просто хотим жить здесь, понимаешь?

— Панима-ау! — Девчушка-катоба так прелестно растягивала слова и так шаловливо тянула руки к платку на шее Мегеры, что та не могла не улыбаться в ответ.

— Ничего ты не понимаешь, — из-за шума вокруг, пьяных криков и визгов женщин её было едва слышно. — Надеюсь, нам с тобой больше не придётся хоронить соплеменников. Ни ваших, ни наших.

Мегера с грустью взглянула в окно, где на фоне багрового заката виднелись верхушки густого леса. Она заговорила, зная, что девушка и половины её речи не поймёт:

— Знаешь, когда мы только прибыли сюда, всё казалось таким радужным, прекрасным. Стерлинг знал эти места лучше всех нас. Потом пришло осознание, что ни одно отчаянное дело в мире не даётся легко. Поухатаны не пустили нас на свою территорию, потому что их вождь думал, будто Стерлинг возьмёт его дочь в жёны. А тот отказался, разумеется. Ха-а-ха! Видела бы ты, как мы улепётывали оттуда, опозоренные! Нас чуть ли не обратно к берегу согнали стрелами… поухатаны эти… Потом Стерлинг повёл нас на север. А там эти частные землевладельцы… все нас сторонились, потому что королевские шпионы уже нашептали местным, что ждёт тех, кто помогает разбойникам и врагам Георга!

Мегера залпом осушила свою кружку с разбавленным бренди и, рыгнув, как заправский моряк, выдохнула. Дикарка рядом с ней лишь хихикнула.

— А потом эта холера забрала некоторых наших ребят… Бедняги! И индейцы где-то по дороге подстрелили несчастных Генри Лионелла и Стивенсона! Хорошие были мужики… А полгода назад на нас напали в лесу, во время охоты, и там… там мы… Ах, дьявольщина! — она в сердцах стукнула себя кулаком по виску. — Вот так мы маялись на побережье, пока Томас не поборол себя и подружился с парочкой плантаторов. Пришлось чуть ли не ноги целовать им, чтобы его пригласили в Олбани. Благо, нашёлся там этот… Вашингтон и пообещал свою защиту! Как же много в этом мире значит подпись одного человечка на сраном листке бумаги… Ты знала, а?!

Девушка-катоба помотала головой и сочувствующе положил руку Мегере на плечо.

— Вот так мы и докочевали сюда, до мистера Дэвидсона, где он нас приютил на время. Храни Бог этого парня! Добрейший христианин!

Бывшая пиратка вскочила и закричала на всю хижину:

— За Сэмюеля Дэвидсона! Долгих лет жизни тебе, друг мой!

Послышались одобрительные возгласы, и вверх потянулись руки с кружками бренди или эля. Сам же Дэвидсон — двадцатипятилетний худощавый землевладелец, сидящий в конце длинного стола — скромно закивал, когда его наперебой стали хлопать по спине и благодарить.

Мегера сидела на краю койки и вспоминала, чем кончился праздник. Затем снова взглянула на спящую индейскую девушку. «Вот чем кончилось всё, — подумала она с усмешкой. — Ладно уж… Бог простит». Как и много раз прежде, ощущая себя грешной и виноватой, Мегера перекрестилась, мысленно помолилась, затем встала и подошла к окошку.

Утро было пасмурное, сырое. Ночью прошёл дождь. Но в форте всё было спокойно, довольно опрятно (для мелкого поселения); кое-где сновали куры, да собаки рылись среди объедков, выброшенных под окнами домов. Мегере здесь нравилось, как и большинству колонистов, ей хотелось бы остаться здесь. Местные племена индейцев были мирными, не трогали белых, а Мегере ох как не хотелось снова с ними сталкиваться.

Но всё зависело от решения Стерлинга. Едва он вернётся с фронта, им придётся решать — оставаться или двигаться туда, где им определят землю. Она читала его письма, где Стерлинг уверял, что Вашингтон, как делегат Палаты бюргеров [2], похлопочет за него и не бросит, поскольку ценит в нём воинский опыт. А ещё Вашингтон был решительно настроен против британских властей здесь, в колониях, так что насолить королю дружбой со Стерлингом он был рад гораздо больше.