Музыка Нового Света

Глава 4. Справедливость

Восточный ветер шепчет, что король Дании — Кнуд I — был дальним родичем самого Рагнара Лодброка. Он сверг предыдущего правителя, Сигтрюгга, а после правил три десятка лет. Но легенды называют его Жестоким и не признающим христианства.

Из дневников Тревора Смитта

***

С тяжёлым сердцем Джон отворил дверь в крохотное помещение, наверху башни, единственного укреплённого здания в форте — это было каменное здание в форме H — и под скрип петлей и половиц под ногами вошёл в тускло освещённую комнату. Растрёпанная и бледная, ссутулившись возле узкого окошка без стекла, Амелия стояла, опираясь плечом о стену, и глядела вдаль, на сиреневую полоску горизонта.

Когда он позвал сестру по имени, она не откликнулась, а продолжила смотреть в узенькую бойницу, словно там, за каменной стеной, видела нечто отличимое от постоянного пейзажа. Джон топтался у входа пару минут, затем сделал несколько шагов в середину комнаты. Казалось, лишь в тот момент она его заметила.

— Какие новости? — голос сестры был таким холодным и отстранённым, словно доносился с того света.

Джон ответил после тяжёлого вздоха:

— Допросили катоба, которые постоянно приходили в форт. Все они поначалу отрицали, что их племя пропустило ирокезов на свою территорию. Но сегодня днём двое мужчин признались, что их вождь сохранил с ирокезами договорённость… он уступил им две тропы и позволил делать с белыми, что те пожелают. Два племени слишком долго враждовали.

Амелия даже не повернула в его сторону голову. Получше вглядевшись в её профиль, Джон ощутил в груди болезненный укол. Ему показалось, что у Амелии посинели губы.

— А что… катоба из форта? — спросила она наконец.

— Один из них донёс вождю, что из поселения отправился отряд… на твои поиски. Видимо, тогда их и настигли где-то на дороге. Сестра! Тебе очень повезло, что ирокезы не напали на тебя в лесу! Если бы это случилось, я бы…

В конце концов она обернулась, и теперь Джон отчётливо видел и её лицо, посеревшее за столь короткое время, и тёмные круги под впалыми глазами, ставшими будто бы ещё больше, и потрескавшиеся губы, синеватые, как у утопленницы. За двое суток она так и не сменила одежды. Магдалена пыталась накормить свою воспитанницу, однако она практически ничего не ела и не пила. И, видимо, плохо спала.

— Два дня прошло, — произнесла она бесстрастно. — Я хочу, чтобы, как только придёт ответ на моё письмо, которое я отправила в Олбани, мне немедленно сообщили.

Молодой человек лишь кивнул. Его настолько потряс её вид и звенящая пустота её голоса, что он попросту не смог заставить себя говорить.

— Как там Джордж?

— Сносно… Он уже встаёт с постели…

— Хорошо, — Амелия прикрыла глаза, словно бы вот-вот могла упасть от усталости, — хорошо. Сколько человек отправили на поиски Жеана?

— Шестеро из людей мистера Дэвидсона и трое наших…

— Хорошо, — повторила она тем же пустым тоном. — Очень хорошо…

Обнимая себя руками, девушка отвернулась к бойнице. Некоторое время царило молчание, Джон не имел понятия, что ещё сказать. Что сделать, чтобы его сестра ожила. Жеан Брунель был её верным приятелем, той отдушиной, которую она находила в компании бывших пиратов, когда Магда, Мегера или даже Томас не могли вернуть ей эмоциональный подъём. Ещё в первые недели пребывания в Новом Свете, едва возникали всяческие трудности, молодой лоцман развлекал её и смешил так, как умел только он — совершенно открытый и наивный парень, и, это знали все окружающие, любящий её, как сестру. Неудивительно, что его похищение так её сломало.

Шансов отыскать его живым практически не было, о чём Амелии сказали сразу, едва Лионеллу оказали первую помощь. Местные знали о ненависти ирокезов к колонистам, и множество случаев, когда те пропадали без следа. Мегера, например, сомневалась, что они отыщут хотя бы его тело. Но Амелия упрямо твердила одно: она не успокоится и не позволит остальным сдаться, пока Жеан не вернётся в форт. Живым или мёртвым.

Джон в который раз издал вымученный вздох. Два дня Дэвидсон и его люди, те, кто был способен работать и трудиться, не переставали искать вдоль Милл Крик — ближайшего ручья — в надежде отыскать хоть какие-то следы; были проверены все тропы, проходящие рядом с поселением, но результатов это не дало.

Затем отправили поисковый отряд из самых опытных охотников. Мегера также ушла с ними. Джон прекрасно видел, как испортились их с Амелией отношения после похищения Брунеля, и он боялся, что это разобщит их окончательно, пока Стерлинг не вернётся. Иногда колонистам очень не хватало их предводителя.

Амелия отослала в Олбани письмо в надежде, что конгресс и собрание губернаторов отправят к ней на помощь солдат. В письме она весьма красноречиво разъяснила ситуацию, не забыв притом пояснить, кто она такая и кем была прежде, в Шотландии. В Олбани всё ещё оставались британские верноподданные, но большинство всё же выступали против короля, пытавшегося править колониями через океан, поэтому сочувствовали и поддерживали Стерлинга. Амелия надеялась, что за его преданность они помогут и ей…

Пока здесь, в Форт Дэвидсон, с волнением и трепетом ожидали новостей и ответа конгресса, Джон пытался разобраться, как привести сестру в чувства… Но вот, Амелия стояла здесь, глядя в бойницу башни с таким выражением лица, словно некие потусторонние силы захватили её тело, а её саму прогнали прочь.

Но то, что произнесла его сестра далее, заставило молодого человека дрожать, а его сердце — трепетать от испуга.

— Я виновата в том, что ушла тем утром без предупреждения. А Мегера виновата в том, что послала четверых безоружных мужчин на поиски, не обдумав ничего и разозлившись на меня. — Амелия повернула голову в сторону брата и выпрямилась, как натянутая струна. — Мы с ней ещё поплатимся за наши ошибки. Но пока этого не произошло, я заставлю заплатить других. Я хочу, чтобы катоба увидели и почувствовали, каково было мне… потерять того, кто мне дорог. Хочу, чтобы они страдали. Все они…